Председатель суда прервал Гузакова:
— Подсудимый Гузаков, вы говорите, что масса выполняла вашу волю, ваши приказы. Значит, волю своих товарищей вы подчиняли себе? Интересно знать, как же это вы делали?
Гузаков выпрямился и, стукнув кулаком по барьеру так, что кандалы зазвенели, громко ответил:
— Я тоже с большим интересом посмотрел бы на вас, ваше превосходительство, как бы вы посмели не послушаться меня, если бы я на свободе отдал вам приказ!
Председатель суда заерзал на стуле. Присяжные с изумлением переглянулись. Соседка вновь толкнула в бок Веру.
— И-и! Смотрите, какой смелый!
Вера увидела растерянность судей и гордую фигуру Михаила.
«Миша, родной, — думала Вера. — О, только бы не казнь, только не казнь…» — До конца суда Вера просидела как оглохшая.
Вдруг новая команда — «Встать! Суд идет!» — подняла Веру. Огласили приговор:
— «…приговорены к 20 годам каторжных работ и после отбытия на вечное поселение в Сибири Гузаков Михаил Васильевич, Чевардин Алексей Андреевич…»
Читавший перечислил еще четырех к 12 годам, троих к 8 годам. Вера не смогла запомнить их фамилии: сильно забилось сердце от радости — Мише жизнь. И только после перечисления семи фамилий она опять услышала…
— …как несовершеннолетним Гузакову Петру Васильевичу и Лаптеву Александру Ивановичу по три года тюремного заключения.
— …освободить Головяшкина Петра Степановича, Булыкина Ивана Михайловича, Чевардина Ивана Андреевича».
Суд окончился. Слушатели направились к выходу. Арестованных повели. Вера с криком «Миша!» бросилась к барьеру. Часовой остановил ее. Она беспомощно села. Зал опустел.
— Кто вы? — услышала Вера. Возле нее стоял защитник, выступавший на суде.
— Я… я… жена Гузакова Михаила.
— Как же я не знал об этом?
— Вот прочитайте и помогите мне.
Вера подала прошение, в котором просила суд разрешить ей, гражданской жене Гузакова, обвенчаться с Михаилом и жить с ним, где бы он ни был.
— Я передам ваше заявление, а вы завтра обратитесь к начальнику тюрьмы. Вам разрешат свидание, — предложил защитник и любезно проводил Веру из зала суда.
Гузакова возвратили в ту же камеру. Его неотступно терзала одна мысль: почему приговор вынесли не всем. Что затевают жандармы? Об этом он немедленно сообщил связным через тюремные стены. Получил ответ друга «Выясню. Ка…».
Прошла мучительная ночь. Днем неожиданно позвали:
— Гузаков! На свидание.
— Кто же это мог добиться свидания? — размышлял Михаил, пока вели его в особую комнату.
— Миша!
— Вера!
Они бросились друг к другу в объятия. Михаил тотчас почувствовал за воротом бумажку.
— Нельзя, нельзя, госпожа, так близко подходить, — предупредил надзиратель. — Присядьте вот здесь и говорите только о личных делах.
— Миша! Меня пустили на суд, как твою гражданскую жену. Я подала заявление, чтобы нас обвенчали. Ты согласен?
— Верочка, милая! Согласен!
— Я буду добиваться, чтобы сделали это как можно скорее.
— А я буду ждать, дорогая.
— Я пойду за тобой хоть куда! И что бы с тобой ни случилось, буду всю жизнь тебе верна.
— Спасибо, милая. Я ценю это, но надо ли жертвовать собой ради меня?
— Не говори так, Миша. Ради тебя я готова хоть в петлю!
— Что ты, что ты, Верочка!
Михаил мог допустить мысль о своей смерти, но о смерти Веры… никогда.
Молодые, красивые, смелые, они оба готовы жертвовать своей жизнью ради друга.
— Свидание окончено! — проскрипел надзиратель.
Михаила терзало нетерпение, тело жгла бумажка, лежавшая за воротом. Но надзиратель торчал у волчка. Наконец в волчке появился желтый свет, надзиратель ушел. Пора. Михаил вынул бумажку и торопливо прочитал:
«Прокурор затевает второй суд, передает дело в военный Казанский окружной суд. Обвиняют тебя во всех грехах — в захвате оружия, динамита, денег и прочего. Крепись. В этом ты не виноват. Ждем Петруську с друзьями, которые хлопочут о тебе. Будь здоров. Ваш «великий конспиратор».
У Михаила заблестели глаза. «Петруська с друзьями готовятся вырвать меня из тюрьмы. Успеете ли, дорогие мои?» — мысленно спрашивал Михаил. — «Крепись. В этом не виноват». Значит, отрицать. Постараюсь.
Гузаков разжевал и выплюнул бумажку в парашу.
Вера много дней добивалась разрешения на венчание с Михаилом. Наконец разрешение дали, но на свидание не пустили, позволили только передать записку. Она написала:
«Милый Миша! Наконец-то добилась разрешения на венчание. Оно назначено на 24 мая. Я приду к тебе в том наряде, который тебе больше всего нравился и в котором я сфотографировалась. Крепко целую тебя. Вера».