— Господин начальник, я Кувайцева Вера, гражданская жена Михаила Гузакова. В назначенный мне срок пришла сюда за тем, чтобы совершить обряд венчания в тюремной церкви с моим дорогим мужем.
Вера сказала это с такой нежностью, такой теплотой, что, казалось, будь лед на месте начальника и тот бы растаял от такого тепла.
Но бессердечный тупица сказал:
— Госпожа Кувайцева, вы немного опоздали. Ваш муж этой ночью повешен!
— А-а! — крикнула Вера и упала без чувств.
Три месяца она пролежала в больнице без языка, не смогла произнести ни одного слова. И когда к ней вернулась способность говорить, первым ее словом было: «Миша!», а за ним снова слезы.
Что же случилось с Мызгиным Иваном? Почему он не выполнил задание партии по освобождению Гузакова?
В Златоусте на нелегальной квартире Ивана ночью схватила полиция. Не успел он осмотреться в полутемной камере, как его вывели на допрос к приставу.
— Ну-у-с, молодой человек… — сказал пристав, — так как же твоя фамилия?
— Чего изволите? — переспросил Мызгин.
— Прозвище как? Притворяешься?
— А, прозвище! Калмыков Яков Семенович, стало быть.
— Та-ак… Калмыков, Яков Семенович «стало быть», — передразнил пристав. — И родом ты из… — он снова заглянул в паспорт. — И родом ты из Вятской губернии, конечно?
— Так точно, ваше благородие, Котельнического уезда.
— Ну что ж, память у тебя хорошая. Долго зубрил?
— Не понимаю я ваше благородие… не ученый…
— Не понимаешь? Не ученый? Ты что же, меня за дурака считаешь?! Сам дурак! Ты Мызгин Иван Михайлович, по кличке «Волков Петруська». Прибыл ты сюда из Уфы. Ты — член боевой организации. Говори, зачем приехал в Златоуст.
Симские боевики на каторге: Зайцев Г. А., Салов А. Ф., Харьков В. Я., Чевардин А. А., Ширшов И. П., Марков И. П., Гузаков П. В. (фото из жандармского архива).
Мызгин молчал.
— Ну?!
— Ничего не знаю, што вы сказали, ваше благородие. Какой такой «ганизации»? Ничего не знаю.
— Не знаешь, значит? — зловеще сказал пристав и, встав из-за стола, подошел вплотную к Ивану. — Сейчас узнаешь!
Трах! Мызгин получил увесистый удар по щеке… Еще, еще…
— Ну, может, теперь знаешь?!
Мызгин молчал.
— А ну, — приказал пристав полицейским, — дайте ему как следует…
На Ивана обрушился град ударов. Иван свалился на пол. Его подняли, встряхнули и усадили на стул.
— Ну, теперь скажешь, зачем приехал в Златоуст? Кто в Златоусте еще состоит в боевиках? А? Скажешь?
— Ничего я не знаю, ваше благородие, — продолжал твердить Мызгин. — Я Калмыков Яков Семенович.
Реакционная пресса торжественно объявила о казни главарей симского бунта — Гузакова Михаила, Лаптева Василия, Кузнецова Дмитрия — и наказании бунтовщиков.
В Симе вновь завыл гудок в неположенное время. Рабочие вышли из цехов. На улицы поселка высыпал народ. Десять минут гудел гудок. Все, обнажив головы, стояли молча. С того дня на Списком заводе стало еще больше сочувствующих большевикам.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ПЕТР ДАЕТ КЛЯТВУ
В уфимской тюрьме из симцев оставались только несовершеннолетние — Петр Гузаков и Александр Лаптев.
Петр тяжело пережил казнь брата — по ночам почти не спал, а во сне бредил, кричал — звал Михаила. В течение года он не отвечал на вопросы тюремной администрации.
Он превратил пол и стены своей камеры в «коммутатор», соединяющий камеры всей тюрьмы.
— Я Дьяволов, — осторожно стучал в пол Петр, взяв себе кличку брата, — слушайте меня, слушайте. Этой ночью убежали из тюрьмы двое. Значит, есть такая возможность! Какие у вас новости?
— За побег уволили надзирателя и сменили наружную охрану, — ответили Петру.
Друзья по камере оберегали Петра во время переговоров, наблюдали за волчком, но иногда увлекались новостями, добытыми Петром, и забывали про волчок. В один из таких моментов неожиданно открылась дверь камеры. В дверях появился незнакомый надзиратель. Он постоял, внимательно посмотрел на всех, улыбнулся и вышел, не закрывая дверь. Через минуту в камеру втолкнули человека в арестантской одежде. Он упал. Дверь с шумом захлопнулась. Новичок поднялся. Все увидели у него на руках и ногах цепи, которые замысловато были соединены.