— Спасибо за доверие, господин Умов. Я постараюсь организовать хор. Ну, а газету разрешите выписывать на контору? Люблю читать произведения инакомыслящих. А полиция ведь не поймет, что это просто любознательность.
— Верю вам. Легальную газету, пожалуй, я порекомендую всем благонадежным господам. Пусть они знают, что внушают рабочим социал-демократы. Легче будет бороться с ними.
— А меня-то, господин Умов, уж вы избавьте от этой борьбы. Я петь буду.
— Ха-ха-ха! Пойте, пойте. Не буду обременять вас. Не забудьте о хоре. До свидания!
Чевардин ушел от Умова озадаченный.
— Что это значит? Что он задумал? Надо посоветоваться с товарищами.
Товарищи посоветовали Чевардину воспользоваться предложением Умова, чтоб максимально использовать эту легальную возможность для партийной работы.
Вскоре начальник почты был удивлен еще больше — на газету «Звезда» подписался сам Умов и некоторые мастера, а вслед за ними начали выписывать «Звезду» на дом и рабочие. Подписка увеличилась до 100 экземпляров. На первых подписчиков уже никто не стал обращать внимания.
Чевардин организовал в Народном доме объединенный хор из служащих и молодых рабочих. «Любительница пения» Умова не пренебрегала присутствием рабочих в хоре. Собрались сильные, хорошие голоса. Немного песен было в репертуаре, но слушателей всегда полон зал.
Рассчитывая на то, что развлечение отвлечет народ от бунтарских дум, Умов разрешил средства на приобретение инструментов для струнного оркестра. В Народном доме возникли струнный оркестр и драматический кружок. Большевики воспользовались легальным объединением инициативной молодежи.
Большевистская шестерка организовала во всех цехах читку обращения газеты «Звезда», в котором редакция просила читателей помочь ей в издании ежедневной рабочей газеты.
— Выпишем нашу, рабочую газету! — призывали чтецы и записывали все взносы. Чевардин отправил в редакцию газеты «Звезда» около ста рублей.
В конце апреля 1912 года на заводе появились листовки. Они были очень кратки и без подписи:
— В Сибири, на Ленских золотых приисках, — говорилось в листовках, — убито и ранено 500 рабочих. Хозяева приисков — английские капиталисты, наживающие огромные прибыли, 4 апреля расстреляли рабочих за то, что они попросили увеличить заработную плату. Поможем пострадавшим. Вносите деньги сборщикам!
К тексту, в котором упомянуты английские капиталисты, а не русские и не было слова «долой», полиция отнеслась равнодушно. Она лишь сообщила в жандармское управление, что в Симе собирают средства в помощь семьям, пострадавшим на Ленских приисках.
Большевистская шестерка разослала сборщиков по всему поселку.
И к этому сбору средств Умов отнесся снисходительно:
— Жертвуют свои деньги. Ну и правильно, надо помогать пострадавшим.
Умов был доволен тем, что листовки не вызывали никаких осложнений на заводе.
В мае все, выписавшие «Звезду» и внесшие деньги в фонд изданий ежедневной рабочей газеты, получили «Правду». Эта газета сразу завоевала большую популярность. Ее зачитывали до дыр. В одном из номеров (№ 9 от 16 мая 1912 года) была заметка о том, что врач миньярской заводской больницы В. Бодалев заочно ставил диагноз больным, даже признавал всех инвалидов годными к труду. За это хозяева завода щедро отблагодарили Бодалева: они увеличили ему жалованье на сто рублей в месяц, выдали 500 рублей наградных и послали за счет заводоуправления на отдых за границу.
Газету передавали из рук в руки. Ее читали и в рабочее время. Это встревожило Умова. Он приказал вывесить объявления на всех заводах о том, что чтение газет на работе воспрещается, виновных будут штрафовать.
21 февраля 1913 года в Симе с раннего утра затрезвонили колокола. Все учреждения вывесили царские портреты. Священник Жуков громогласно возвестил в церкви:
— Сегодня исполнилось триста лет царскому дому Романовых. — Да будет царствие его незыблемо во веки веков! — Многие лета, многие лета… — подхватил церковный хор.
По случаю юбилея заводовладелец Балашов, служивший при царском дворе, приказал остановить заводы округа. Умов распорядился не пускать рабочих на завод в этот день.
У проходных ворот собрался народ. На груду камней взобрался сухощавый, среднего роста рабочий.
— Товарищи! — крикнул он.