Определив место хранения будущей типографии, друзья расстались. Звездочка отправилась в Миньяр. Петруська — на нелегальную квартиру. Васюха — домой. По пути к квартире Петруська рассказал Василию о том, как ему удалось убежать из ссылки.
— Сюда я доехал под фамилией Скворцова. Четыре месяца добирался до Уфы. Там около месяца задержался у «Маркса» и вот теперь снова в Симе. За дорогу вырастил вот эту бороду, чтобы земляки не признали во мне Ивана Мызгина. Буду жить у бабушки Волковой. Надо, чтобы никто об этом не знал, кроме тебя.
— Постараюсь обеспечить тебе надежную охрану, — ответил Василий Чевардин. — Ну, будь здоров!
На подъеме, около лога стоит низенькая трехоконная избушка бабушки Волковой. За ней, на краю обрыва, баня, вросшая в землю и занесенная снегом. От избушки к бане по глубоким снежным сугробам проложена траншея в человеческий рост. У бани окошечко в сторону дороги. Отсюда хорошо просматривается окраина поселка и дорога, связывающая поселок с железнодорожной станцией.
Это место и выбрал Иван Мызгин для подпольной типографии.
Мастера больше не жаловались на недостаток рабочих рук. Ушедших на фронт заменили подростки и женщины. В армию с завода больше не брали. Играя на патриотических чувствах, заводская администрация загрузила рабочих сверх меры. Двенадцать часов — таков был рабочий день.
Умов потирал от удовольствия руки. Доходы акционерного общества, которое теперь стало хозяином симского округа, увеличились в три раза.
Между тем в цехах рабочие стали чаще собираться группами. В один из январских дней они почти все обменялись рукавицами.
— Здравствуй, Михалыч!
— Здорово, Иваныч!
— Ты почему работаешь без рукавиц? Возьми мои.
— Спасибо, давай.
В рукавицах были листовки.
«…Кому нужна война? Кто ее затеял? Для чего? Война нужна капиталистам. Они ее затеяли в целях грабежа чужих стран, захвата чужих земель, покорения чужих народов. Капиталисты хотят нажиться на этой войне, а за одним хотят задушить нарастающую революцию. И вот, как говорят наши братья украинцы, — «Паны дерутся, а у холопов чубы трещат». Уже тысячи убитых, искалеченных и раненых отцов и братьев. Миллионы осиротевших детей. Долой империалистическую войну! Долой царское правительство, затеявшее кровавую бойню!»
Листовка, как огнем, обожгла каждого. Прочитавшие правду о войне, передавали рукавицы другому и добавляли: «Держи, погрейся!»
«Грелись» почти все рабочие и даже некоторые мастера. К концу дня накал достиг такой степени, что возникли митинги в цехах. Выступавшие проклинали господ, затеявших войну, пересказывали содержание тайных писем, полученных с фронта, вспоминали решительные действия Гузакова и его друзей в 1905—1906 годах, требовали введения восьмичасового рабочего дня на заводе и отказа от военных заказов.
Председатель большевистской группы Напалков сообщил на митинге, что в Миньяре рабочие объявили забастовку. Симские рабочие начали сбор средств в помощь бастующим миньярцам. Учащиеся симской ремесленной школы за последнее время не учились, а выполняли воинские заказы, они прекратили работу. «Нас на фронт не пошлют, бастуй, ребята!» — с этим возгласом учащиеся ушли из мастерских.
Эти события ошеломили заводскую администрацию и местную полицию. Уряднику удалось перехватить листовку.
В поселке начались обыски. Сим гудел, как растревоженный улей.
ЭХО ВОЙНЫ
В Сим привезли первых раненых и калек. Под госпиталь заняли Народный дом.
Строгий режим госпиталя мешал общению раненых с населением. Но наступила весна и этот режим рухнул. Выздоравливающие солдаты выходили в сад, прилегающий к Народному дому.
К раненым стали приходить рабочие.
Приход рабочих в госпиталь был всегда большим событием для раненых.
Однако такие встречи встревожили начальника госпиталя. Он сообщил своему командованию, что рабочие симского завода пагубно влияют на умы раненых воинов и просил перевести госпиталь в более благонадежное место.
Симская полиция, узнав о встречах рабочих с ранеными солдатами, забила тревогу. За госпиталем был установлен негласный надзор.
Заводоуправление, встревоженное ростом брака на производстве и падением производительности труда, повысило заработную плату отдельным рабочим. Это вызвало разлад в рабочей среде.