— Ну и пусть живут там, пока народ их не повесил.
— В том-то и дело, что оставлять их там больше нельзя. Нашему правительству стало известно, что там собираются генералы, офицеры, жандармы, всякая контрреволюционная сволочь затем, чтобы освободить царя, его свиту и переправить в Англию.
— Вот оно что…
В Уфе Яковлева ожидал представитель Уральского Совета рабочих и крестьянских депутатов Голощекин. Он сообщил Яковлеву, что ВЦИК, после отъезда Яковлева из Москвы, распорядился доставить царя и его свиту в Екатеринбург и что в помощь Яковлеву Уралсовет посылает красногвардейские отряды Хохрякова, Заславского, Авдеева.
Через неделю из Уфы под командованием Чудинова отправился в далекий путь отряд особого назначения.
На первой остановке, за Тюменью, где отряд расположился на ночь и менял подводы, их догнали екатеринбургские красногвардейцы. В Тобольск приехали все вместе вечером.
Чтобы не вызвать переполоха появлением большого числа вооруженных, отряды остановились на окраине города. Яковлев и Чудинов взяли с собой только одного кавалериста для связи и отправились к месту расположения семьи Романовых. Их появление на охраняемой территории удивило начальника охраны:
— Откуда, кто вы?
— Разрешите представиться? — обратился Яковлев, вытянувшись перед полковником.
— Слушаю вас.
— Я уполномоченный Советского правительства из Москвы, а это мой помощник.
— Ваши документы?
— Пожалуйста, — Яковлев подал только свой документ.
— Зачем пожаловали?
— Правительство послало нас выдать вашей охране заработную плату. Вы, кажется, уже давно ее не получали?
— Да, уже шесть месяцев.
— Нам приказано выдать за все месяцы и дать возможность всей подчиненной охране отдохнуть.
— Это как же отдохнуть?
— Правительство считает, что вы нуждаетесь в подкреплении и потому командировало со мной отряд красногвардейцев. Они помогут вашей охране нести службу.
— Очень хорошо. Где ваш отряд?
— Прикажите отвести ему квартиры.
— Располагайтесь в задней половине губернаторского дома.
— Хорошо. Отряд сию минуту будет здесь. — Яковлев кивнул Чудинову. Он на минуту вышел и возвратился.
— Позвольте попросить вас еще об одной услуге? — спросил Яковлев.
— Пожалуйста.
— Прикажите вашей охране собраться завтра. Я информирую о цели приезда, чтобы не было недоразумений.
— Пожалуйста.
Утром собралось 230 императорских телохранителей. Все как один: молодец к молодцу — высокого роста, крепыши! К ним пришел Яковлев: побритый, подтянутый, в офицерской форме, с кавказской шашкой в серебре и револьвером в новой поблескивающей лаком кобуре. Он поздоровался с лейб-гвардейцами и сказал:
— Я прибыл из центра. Привез вам заработную плату за семь месяцев. Совнарком республики поручил мне ознакомиться с порядком охраны, с положением семьи Романовых и усилить охрану. Так как эти вопросы обсуждать на многолюдном собрании невозможно, то прошу вас для переговоров со мной избрать вами уважаемых представителей.
Охранники были удивлены названиями нового правительства и обрадованы щедрой оплатой их легкой службы. Они охотно выделили своих представителей.
Заработную плату немедленно выдали сотрудникам особых поручений. Яковлев собрал представителей охраны и заявил им:
— Наше правительство считает, что императору оставаться здесь опасно и потому приказано мне перевезти его со всей семьей и слугами в Москву немедленно. Но так как наступила распутица, апрельское солнце сгоняет последний снег, а до навигации по рекам еще долго, то придется некоторых оставить здесь до вскрытия рек. Вам, представителям охраны, предлагаю поехать с нами сейчас же.
Верноподданные охранники были ошеломлены предложением и вместе с тем обрадованы возможностью вырваться из осточертевшего Тобольска, напоминавшего ссылку, а не службу. Они безропотно согласились поехать и обещали подготовить лейб-гвардейцев.
— Ну, слава любому аллаху, — с облегчением сказал Яковлев, проводив царских телохранителей. — Я больше всего боялся схватки с этими божьими рабами. Теперь дело за царской персоной. Ну ему-то я прикажу.
Николай Второй, бывший самодержец империи, вышел в гостиную в курточке военного покроя, в мягких туфлях, без головного убора. Невзрачный, низенький, белобрысый, с густыми рыжими усами, с одутловатым красным лицом и свинцовыми пустыми глазами, он вызвал у Яковлева улыбку.