— Дружинники с чехами по гудку собрали народ на площади. Многие думали, што власть переменилась, коли опять, как раньше, гудит гудок, ну и прибежали. А они окружили всех, выставили пулеметы, и Базунов потребовал сдать оружие. Ежели, говорит, не сдадите добровольно, мы все равно найдем, тогда вам худо будет.
— А народ што?
— Народ молчит. Базунов кричит: «Кто здесь большевики и бывшие красногвардейцы?! Выходи! Добровольно явившихся пощадим. А тех, кто укрывается, все равно найдем!» Тут меня сзади кто-то легонько толкнул. Я обернулся, вижу — Евграф. Он подтянул меня к себе и тихонько говорит: «Сейчас начнется облава. Мне не уйти. Мы окружены. Как только народ будет расходиться, беги на Доменную, встретишь наших, передай все, што видел. Еще скажи, што Марья родила дочь. Теперь ее не тревожат. Лекарство не получил». Вот все, што он сказал. И только мы разошлись, его схватили. Дружинники шныряли в толпе и поймали человек пять-шесть. Я видел, как повели Евграфа Иваныча, Дрожникова Николая, Трусова Николая, Буслаева Федора и Куренкова Павла.
— Куда повели?
— В умовский дом, а дальше не знаю. Когда их увели, тогда пулеметы убрали и народ отпустили. Все разбежались кто куда, а я вот сюда.
— Спасибо, Иван, приходи сюда всякий раз, когда надо што-нибудь передать. А пока до свидания!
Не зная о случившемся, разведчик из Широкого дола, где скрывалась вторая группа партизан, пришел в поселок после облавы. Он, прежде всего, поспешил к Разуваеву. Время было вечернее. Разуваев оказался дома.
— Боже мой, — воскликнул Разуваев, — за ним охотятся, а он разгуливает.
— За мной никто не следил, когда я шел к тебе, а дома я еще не был. Не волнуйся. Рассказывай обо всем, — ответил Чевардин.
Разуваев сообщил о предательском гудке, об аресте Булыкина и других.
— Где арестованные?!
— Говорят, что сегодня их отправили в Уфу. Вчера и прочитал телеграмму, адресованную Базунову из Аши. Сообщают, что расстреляли Чевереву и Тараканова.
— Ох, сволочи! — выругался Чевардин. — Ну, это им даром не пройдет. Послушай, Евстигнеич, к тебе стекаются все сведения. Будь и дальше нашим другом, информируй нас обо всем, что тебе удастся узнать из донесений, телеграмм и газет. Я буду навещать тебя от случая к случаю. Не беспокойся, не подведу. Если же меня схватят, то придет человек с паролем. Больше никому не доверяй. Согласен?
— Согласен.
— Спасибо, друг. Ну, а сейчас хоть коротко расскажи, о чем пишут в газетах?
— Судя по газетам, образованы Временные правительства в Самаре, Омске и Екатеринбурге. Вот посмотри постановление Временного Сибирского правительства. Разуваев подал газету.
Чевардин быстро просмотрел начало и прочел вслух:
— «Советы закрываются. Образование новых Советов воспрещается. Образование профессиональных организаций, не преследующих политических целей, не подвергается никаким ограничениям». Так, так, профсоюзы вне политики — «без ограничений» значит.
— А теперь вот возьми Декларацию Временного правительства Урала. Она длинная, но ты прочти хоть начало и конец.
— Хорошо. Читаю.
«Гибнувшая родина начинает воскресать. Наступает пора для России восстановить свою мощь и, отбросив позорный Брестский мир, заключенный большевиками, стать бок о бок с союзниками, свято исполняя взаимные обязательства…»
— Вот подлецы! «Отбросив мир», хотят продолжить войну с немцами. А што обещают? — «…скорейшие выборы в Уральскую областную думу… созыв Всероссийского Учредительного собрания — единственного хозяина земли русской». — Гм, «хозяина земли русской!» Евстигнеич, отдай, пожалуйста, эту газету и Декларацию мне.
— Пожалуйста, возьми. Они не запретные.
Дружинники радовались первому «улову».
— Всех соберем, — говорил Базунов, — найдем и оружие. Я сам видел, как они ночью увозили его в лес. Надо бы поискать. Но пока рискованно, одним нам не справиться, а чехи завтра уходят.
— Посмотрим, как себя поведут большевики. Если что, так нам дадут подкрепление, — сказал Рокутов.
— Послушайте, — крикнул вбежавший Жеребин, — в дом Чевардина кто-то сейчас вошел. Похоже, что сам председатель Совдепа. Надо нагрянуть.
— Не торопись. Зашел, значит, до утра. Сонного захватим, — ответил Базунов.
Чевардин, убедившись, что за ним не следят, вошел в свой дом.
— Вася, как же ты так?! — испуганно вскрикнула жена.
— Не беспокойся, дорогая, меня никто но видел. Я утречком уйду. На всякий случай прибереги-ка эти газеты. Если што, передай их Изюмову Митьке. Пусть он отнесет их в Широкий дол и сообщит обо мне. А сейчас покорми меня и спать.