— Алена, давай-ка туда свою кислоту, я тоже на сближение, — произнес я спустя минуту боя.
— Поняла! — ответила та, и по широкой дуге запустила умение к двум сражающимся.
Я перекинул автомат за спину и рванул вперед, попутно выпуская перед собой светлячок, и набирая защитные пленки, за каждую пораженную тварь. Меч вновь оказался в моей руке и первая же спора, что появился на пути, рухнула не землю, заливая ее черной кровью из обрубка шеи. Вторая тварь пала от пули из «Тигра», ну а третья вновь отведала лезвие моего меча. Короткий замах по тянущейся лапе, уход нырком под нее же и быстрый укол прямо в затылок.
— Серый, у меня семь процентов, — прохрипел Макс, получив вскользь очередной удар от цепи темного.
— Попробую замедлить черной молнией, постарайся сразу его ошеломить, — бросил я, подбираясь все ближе к месту их прыжков. — У меня сеть осталась, но надо его замедлить.
— Понял, — коротко ответил тот, уходя из сдвоенного удара цепей, который можно было назвать ножницами.
Момента этой задержки на месте мне хватило, чтобы выпустить молнию прямо в цель. Темный притягивал к себе цепи, а получил заряд скилла прямо в пульсирующую плоть на груди. Темная вспышка, глухой звук удара и тварь откидывает на метр назад. Той без проблем удается удержаться на месте, но следом в нее буквально влетел Макс, сбивая плечом из которого в одно мгновение вырос длинный ледяной шип. Темного вновь проткнуло насквозь, и когда ледяной шип отделился от брони, Макс провернул свой излюбленный прием. По-крайней мере попытался. Широкий замах молотом и удар под коленную чашечку, с обратной стороны ноги. Вроде бы все должно было получиться, удар прошел и темный даже замешкался, но у него были цепи и именно благодаря ним он не рухнул на спину, а оттолкнувшись от земли, ушел прыжком в сторону.
Макс попытался рвануть следом, чтобы не дать врагу и минуты на послабление, но тот, приземлившись на ноги, еще сильнее распахнул мантию. Танк успел сделать пару шагов, прежде чем из тела темного вырвалась целая волна полупрозрачных черных птиц. Вроде бы вороны, но в тоже время вместо обычных крыльев, словно перепонки летучих мышей. Эти птицы не были физическим воплощением, что-то наподобие черного тумана, который лишь принял облик летающих созданий.
Нас в одного мгновение по отдельности отрезало от окружающего мира, и мы оказались посреди безумствующего вихря из черных полупрозрачных тел. Вороны летели вокруг меня с огромной скоростью, и спустя секунду исчезла первая пленка, что я успел накопить за стирание спор. За ней пропала и вторая, а когда стерлась третья, я понял, что дело плохо. Видимость была абсолютно нулевой, в наушнике от рации сплошные помехи, а попытка вырваться из окружения не привела ни к чему хорошему. Прикрыв лицо руками, я попытался рвануть вперед, но словно уперся в плотный слой ваты, через который невозможно прорваться. Даже свет от фонарной сетки не мог прорваться сквозь плотный слой этой тьмы и тускнел с каждой секундой.
Очередное шипение разорванной пленки заставило действовать быстро и без сомнений. Я выхватил из разгрузки вторую и последнюю свою флешку, выдернул чеку, немного помедлил и подбросил её вверх. Сам рухнул на землю, закрыл уши руками, слегка приоткрыл рот и с силой зажмурил глаза. Семь оставшихся пленок должно хватить, чтобы хоть частично перекрыть взрыв и дезориентацию от столько близкой активации гранаты.
И даже ожидая хлопок, даже приготовившись к взрыву, я все равно оказался не готов. Да, это всего лишь светошумовая граната, но и у нее имелся импульс взрыва, особенно если учесть столь небольшое расстояние, что нас разделяло. Оглушающий грохот, ярчайшая вспышка, которая проникла даже сквозь зажмуренные веки и сильнейшее давление на мозг сквозь барабанные перепонки. Я успел прочувствовать весь спектр чувств от дезориентации и контузии, и даже защитные пленки помогли не особо. Звон в ушах заполнил всё сознание, а спустя несколько секунд к нему добавилась и лютая тошнота. Меня вывернуло тут же, стоило мне только попытаться встать на ноги. В глазах все плыло, а на слух можно было и вовсе забить. Голова безумно кружилась, а во рту почему-то появился металлический привкус крови.