Когда факелы остались позади, и темнота сомкнула свои объятия, ладонь автоматом легка на рукоять арбалета. Недолго думая, я достал его и уже более уверенно отправился дальше. Страха, как такового, не было. Лишь легкая опаска и, пожалуй, интерес. Я верил в свои силы и знал, на что способен. Прокаченные умения добавляли уверенности, позволяя сосредоточиться на окружении, а не на своих мыслях.
Искомая тропинка обнаружилась спустя час неспешной ходьбы. Её никак нельзя было пропустить, ибо прямо перед ней располагался остов избушки. Было видно, что он свежий и поставлен здесь от силы день назад. По всей видимости, деревенские решили поставить тут что-то на подобии охотничьей лачуги. Вокруг так же были убраны деревца и кусты, создавая вокруг зону хорошей видимости. Я отметил несколько высоких факелов, сейчас, естественно, не горящих, а так же чуть глубже в лес находилось большое кострище. Только сейчас, осматриваясь по сторонам, я осознал, что вокруг очень тихо. Пропали звуки животных, и даже легкий ветерок перестал шелестеть листьями. Тьма начала медленно, но неотвратимо давить, холодным дыханием пробегая по спине.
— Ну вот, уже интереснее, — хмыкнув, тихо произнес я.
Отказываться от зажженных факелов я не стал. Еще несколько минут ушло на их поджог, а после теплый свет озарил окрестности. Пять очагов огня взяли остов избушки в круг, разгоняя мрак и его эманации.
Закончив с этим, я зашел на тропинку и углубился в лес. На глаза стали чаще попадаться массивные сосны, полностью вытеснив высокие кустарники. Земля оказалась усеяна брусникой, с редкими вкраплениями черничных кустов. Несколько раз я вполне отчетливо видел грузди и волнушки. Вокруг был обычный, ничем не примечательный, лес. Даже давление тьмы отошло на задний план, перестав забивать собой фон. Вновь появились звуки птиц и мелких ночных животных. Где-то заухал филин, прямо передо мной, в нескольких метрах впереди, по тропинке пробежала белка. Толстый глухарь сорвался с ветки и тяжелой тушей рухнул куда-то за деревья. Обычный ночной лес, без каких-то проявлений тьмы и кошмаров. Без чудовищных монстров и давящей тьмы.
На всём протяжении пути, еще пару раз я проходил через небольшие участки, где тьма всё-таки ощущалась. Как на полянке возле основания избушки, здесь так же чувствовалась давящая тяжесть и её внимание. Примерно стометровые отрезки, когда чувства обострялись и взгляд метался по округе, ожидая нападения. Но длилось это недолго. Проходя определенное расстояние, всё вновь возвращалось на круги своя, позволяя лесу войти в привычную колею.
Обозначенные Волтом овраги начались минут через двадцать пути. Крутой спуск вниз ознаменовался резким изменением всей растительности. Пропали массивные деревья, оставив после себя неприятного вида кустарники. Трава перестала тянуться вверх, вместо этого зигзагами шла вдоль земли. Пропали животные, и вместе с этим воцарилась мертвая тишина. Стало ощутимо темней и холодней. Я прошел еще метров пятьдесят, как обнаружил первые следы отряда охотников. По левой стороне виднелся участок выжженной земли, с небольшой воронкой в центре, где лежал белый костяк, по строения отдаленно напоминающий волчий. Размеры раза в полтора больше, массивные клыки выделялись даже сейчас, а так же я отметил множество острых наростов, что шли вдоль позвоночника. Взрыв знатно повредил кости, практически в кашу размолотив всю заднюю часть существа. Глядя на эффект, я пришел к мысли, что надо бы узнать у старосты о подобных взрывоопасных штуках. Дальше я заметно снизил скорость, до рези в глазах всматриваясь в серость леса. Мне совершенно не хотелось, чтоб такая милая тварюшка внезапно выпрыгнула из кустов.
Первый охотник обнаружился спустя еще сотню метров. Точнее то, что от него осталось. Прямо по центру тропинки, валялась нога, опутанная стебельками травы. Уже ссохшаяся практически до кости, но всё еще представляющая ценность для растительности. Чуть дальше и в сторону я обнаружил голову в шлеме, так же опутанную зеленой травой. Она прорастала внутрь, жадно впиваясь в плоть, видимо питаясь. Стебельки мелко подрагивали и двигались, словно зеленые черви. Их еле слышный шелест разбавлял тишину леса, но в то же время порождал сотни мурашек, что холодом пробегали по спине. Я не стал рисковать и, достав фонарик, направил мощный пучок света прямо в гущу травы. Эффекта не было. Тогда я подобрал длинную палку и ткнул ей в лежащую ногу. Трава, на небольшом участке, примерно в тридцать сантиметров вокруг, вспучилась вверх и словно тонкие иглы — вздыбились сотни травинок. Кроваво-красный блеск притягивал взгляд и отбивал всякое желание приближаться. Спустя несколько секунд трава опала, вновь приступив к прерванному занятию.