— Месим, — вместо него ответил Миша. — Девятнадцатый уровень, не хочет дохнуть сука.
— Костя, Егор, подсобите им, — кивнул я двум парням, что остались со мной. — Я в норме.
Кивнув, кажется, с облегчением парни рванули на звуки схватки, оставив меня одного. Бросив взгляд в сторону поселка, я увидел клубы дыма и на несколько секунд закрыл глаза.
— Серый, это Женька, как слышишь меня? — голос друга был нервным, но собранным.
— Нормально слышу, — ответил я тихо. — Жек, тащи сюда кандалы, которые мы из данжа принесли. Надо будет обезопасить себя, да после поработать с пленными. И еще пару зелий на исцеление захвати вместе с Ирой желательно. Хилл мне не помешает.
— Ира в отключке, — спустя пару секунд тишины бросил друг. — Только монумент Макса стоит.
— Принял, — тяжело бросил я. — Тащи, что есть, отбой.
Тяжело.
Было чертовски тяжело стоять здесь и не знать какие у нас потери.
Женька появился на поляне минуты через три. Он был относительно цел, только глаза выдавали многое. В первую очередь друг передал мне три бутылька, после чего прошел к вырубленным бойцам и начал их связывать. Наручники, после кандалы и толстая веревка.
— Какие у нас потери? — спросил я без тени эмоций, заливая в себя уже третью бутыль с зельем.
— Разбираем завалы, — ответил Женя, но что-то в его интонации неприятно резануло по нервам. — Слав, уже есть погибшие и Алена среди них.
— Что? — спросил я, ощущая, как внутри всё переворачивается.
— В садике... она закрыла собой детей, — стараясь говорить ровно, проговорил Женя. — Взорвался снаряд от миномета и, в общем, все осколки она приняла на себя. Потом еще крыша рухнула... Семь ребятишек погибло, Алена с ними. Ира и Настя в тяжелом состоянии. Олеся ходит, но ранения тоже серьезные. Все кто был на стене, мертвы. Снайперы выбили их сразу. Не знаю, сколько еще погибших будет...
Я как стоял, так и рухнул на колени ничего перед собой не видя. Ледяная пустота начала заполнять сердце и вытеснять из разума хоть какие-то мысли. Те чувства, что вернулись ко мне, после того, как мы закончили на поляне, вновь ушли. Осталось только холодное безмолвие и безразличие ко всему.
Глава 11. Горечь.
— Мы его сделали, — довольный голос Макса в наушнике остался без ответа. — Живой еще, сука.
— Кандалы на него наденьте, — сказал я и не узнал свой голос. — Жень, рация жива?
— Да, — кивнул друг, стараясь не смотреть мне в глаза. — В штаб ни одна мина не попала.
Поднявшись на ноги, я ровной походкой направился в поселок. Боль от ранения уже не так сильно тревожила и даже где-то стала теряться в той пустоте, что поселилась у меня на душе. Стоило мне пройти за ворота, как в глаза бросились те разрушения, которые принесло нападение. Несколько домов полуразрушены, вдоль стены лежат тела охранников, а земля перепахана взрывами. Я не стал акцентировать на этом внимание и зашел в штаб, после чего добрался до рации. Спустя несколько минут вызова на том конце наконец-то раздался голос майора.
— Клименков на связи, — недовольно проворчал он. — Что случилось, Серый?
— На нас напали, — ровным голосом заговорил я. — Поселок обстрелян минометами, работали крупнокалиберные винтовки. Есть раненые и убитые. Свитки воскрешения у вас есть? Возьму за любую плату.
— Что? Погоди..., — десяток секунд тишины и майор вновь на связи. — Так, насколько всё серьезно? Высылать группу на помощь?
— Не стоит, — ответил я. — Нападение отбили, нужны свитки на воскрешение. Много погибших и раненых.
— Серый, у нас таких нет, — громко сглотнув, потерянно ответил Клименков. — Кто хоть нападал? Живых взять удалось? Может лекарей отправить?
— Вот лекари будут кстати, — кивнул я, позволив себе кривую ухмылку. — Пленных взяли, сейчас работать с ними буду.
— Серый, я..., — майор глубоко вздохнул и продолжил, — черт и выбраться к вам сейчас не получится.
— Ладно, это всё уже не имеет значения, — спокойно сказал. — За лекарей спасибо. Конец связи.
Отключив рацию, я тяжело вздохнул и вышел наружу. Монумент Макса гудел неподалеку и возле него рядами лежали раненые. Заметно в стороне, за разрушенным вторым домом складывались мертвые тела. Сглотнув неожиданно появившийся комок в горле, я прошел туда и сразу же увидел её. Алена лежала на спине, и нетронутым осталось лишь лицо. Всё остальное тело больше походило на месиво, и мне стоило больших трудов не отвести взгляд. Я собрался с силами и подошел ближе. Её открытые глаза смотрели на меня с укором и, кажется, мольбой. Я прекрасно понимал, что это бред бьющегося в агонии разума, но ничего с собой поделать не мог.