— Хэй! — крикнул я парню, стоящему на воротах. — Отворяй ворота, запускай машины!
Полностью проигнорировав возмущенное сопение майора, я направился к своему дому, насвистывая какую-то веселую мелодию.
Да, месть моя жестока.
***
— Он всегда такой твердолобый? — недовольно проворчал Клименков.
— Сам не понимаю, что с ним происходит, — покачал головой Макс. — Обычно всё немного проще.
— Макс, не буду ходить вокруг да около, а скажу прямо, — повернулся майор уже к танку. — Мне не нравится то, что я здесь вижу. С Серым явно что-то не так. Не знаю через что он прошел, но мысли у меня отнюдь не радужные.
— С ним всегда сложно, — хмыкнул танк. — Тем более после того, как не стало Алены. Не знаю, Майор, но порой меня посещает ощущение, будто передо мной совершенно другой человек. Может раса так играет, может потери и гнев. Не знаю. В одном я уверен точно: он не подведет.
Дальнейший разговор оказался прерван гулом «Камазов», которые начали проезжать через ворота. Семь машин тяжелым ходом скрылись внутри поселка, после чего все, кто остался снаружи, последовали за ними. Массивные ворота со скрипом вернулись на свои места, даруя чуточку спокойствия и ощущения безопасности.
— Ну, рассказывай, как тут у вас всё устроено и где лучше расположиться вновь прибывшим? — Майор не привык ходить вокруг да около и сразу же насел на Макса. — Ну и по Серому что думаешь? Смерть Алены.... знаешь, я как никто другой могу его понять. Но вокруг слишком много тех, кто еще хочет жить.
— Майор, без обид, но ты слишком плохо знаешь Серого, — осадил Клименкова встрявший в разговор Женя. — Если бы не его действия, то ничего этого у нас бы не было. Да, сейчас возможно не лучшие времена, но он никогда ничего не делает просто так.
— Уф, как же с вами тяжело, — медленно покачал головой Клименков. — Парни у нас есть серьезная проблема и её нужно как-то решать. Мне совершенно непонятно наплевательское отношение Серого к возможному повтору обстрела, а так же ваша слепая вера в его действия. В конце концов, он всего лишь человек и подобные проблемы решать по щелчку пальца не может.
Для наглядности майор щелкнул пальцами и именно в этот момент из центра поселка в небо ударил толстый голубой луч. Он привлек внимание каждого и достигнув определенной высоты начал растекаться в разные стороны. Прошло от силы секунд тридцать как всё поселение оказалось накрыто голубым куполом, цвет которого был сродни забытому цвету неба. Вокруг стало немного светлее, самую малость, но это было заметно.
— Как мы видим именно так он их и решает, — хохотнул Макс, направляясь к дому Серого.
— Если он сказал забить, значит нужно взять и просто забить, — философски, с долей ленцы в голосе, высказался Женя и направился следом за танком.
Клименков остался стоять на месте, еле сдерживаясь, чтоб не заматериться в голос. В его голове совершенно не укладывался тот цирк, свидетелем которого он стал. Вокруг царит мрак, люди гибнут, а эти находят время на какие-то нелепые шутки.
Спустя пару минут майор наконец-то взял себя в руки и пришел к выводу, что в чужой монастырь со своим уставом лезть не будет. В конце концов, армейский уклад жизни остался в крепости и с сегодняшнего дня всё будет по-другому. Ну а Серый, что Серый? Изящно он провел старого вояку, прикидываясь тупым узколобым бойцом.
***
Когда над поселением разлился голубой купол, чувства куда-то ушли. Я ровным шагом вышел на улицу и прислонившись к стене дома уставился на купол.
— Больше никто не умрет, — тихо прошептал я.
Мысли, мысли, мысли. Хотелось о чем-то думать, решать какие-то проблемы, но внутри была холодная пустота. Странно, но радости не было совсем. Вроде бы именно сейчас я должен ощущать небывалую радость, но нет, пусто. Н-и-ч-е-г-о.
— А предупредить не мог? — раздался со стороны возмущенный голос Макса. — Там майор о тебе уже плохо думает.
— Это уже входит в привычку, — хохотнул я, переводя на друга взгляд. — Всё в порядке? Как тут у вас вообще?
— Да нормально всё, — сморщился танк, выходя на свет. — Ты-то как? Легче стало?
— Да что-то нихрена, — выдохнул я, на мгновение сбившись с мыслей.
— Харе траур разводить, — ворвался в нашу беседу Женька. — Серый, что за штука вверху? Это то, о чем я думаю?
— Сто тысяч прочности, прокачка параллельна уровню Сердца, — лениво начал я. -Теперь никакого обстрела, темных и прочей лабуды.