Он и сам чувствовал себя здесь на своем месте. Поэтому большую часть времени даже не задумывался, что не так. Однако иногда в голове происходил щелчок, и начинали одолевать вопросы.
В частности, что он делает в этой весьма приличной компании?
Он знал имена всех присутствующих. Леди Ариана, Эринор, Аллерия… это имя действовало на него особенно странно. Хотелось повторять его бесконечно. Шептать, кричать… Оно ласкало слух. Оно разливалось по губам сладким нектаром… А сама его обладательница… он мог часами наблюдать за ней, но никогда не смел приблизиться. Он знал, она принадлежит другому. Тому, кого никогда нет рядом. От этого ее прекрасные глаза всегда грустны и печальны. Иногда в них собираются слезы, и это режет его по живому. Она любит того другого. А он… он рад уже тому, что может находиться рядом. Если бы ему запретили, стало бы ужасно.
Днем он ходит по саду, по дворцу и понимает, что чего-то не хватает. Но едва мысль приходит в голову, и он пытается понять чего именно, она тут же развеивается, словно пыль на ветру.
Помнит, как зовут практически всех вокруг, но не помнит себя. И как назло никто не обращается по имени. Попытался спросить одного, так убежал со страшными глазами. Так пугать Аллерию не рискнул, а потом успешно забыл идею. Месяц бесполезного скитания. Смены настроения от беспросветной тоски до ярости, когда готов биться головой о стену, чтобы в ней хоть что-нибудь изменилось. В любую сторону, лишь бы сдвинулось.
Сегодня на завтрак Аллерия пришла с каким-то юнцом, едва ли не держась за руки. Может, это и есть тот, о ком она плакала? В глазах… надежда? В груди неприятно резануло. Сжал зубы, чтоб не подойти. А в груди продолжала нарастать злость на этого незнакомца… постойте, да он и его знает – Корвейн ден Шадор. И что он здесь делает? Почему его девочка обращается к нему столь фамильярно – Кор? Неужели между ним что-то есть? Эринор тоже смотрит непонимающе и тоже на грани терпения.
Но тут Корвейн привлек его внимание странным вопросом. И этот вопрос касался напрямую его самого? Неужели? Хоть кто-то поинтересовался. Ну же, Аллерия, отвечай! Назови имя!
Нахмурился. Ее ответ поражает своей неправильностью, но что в нем не так - не понятно.
- Не обращай внимания! Это его любимое место.
Корвейн начинает нервно хихикать, потом смеется в голос, вызывая осуждающие взгляды.
- И как же его зовут? — отсмеявшись, спрашивает юноша.
Тишина. Никто не говорит имя. Ему становится страшно. По-настоящему. Это что ж получается? Он ни один, кто не помнит свое имя? И никто до сих пор не заметил данную странность?
Он хватается за новую мысль, но она ускользает, как всегда, наплевав на его попытки. Стоять!
Сконцентрировался на словах Корвейна.
- Вас никого не смущает, что на месте императора сидит какой-то неизвестный мужик? Серьезно? – он обвел всех своими ярко-синими насмешливыми глазами.
Аллерия хмурится. Словно пытается поймать ускользающую мысль, как он сам недавно. Что это? Магия! Его пронзает догадка. Какое-то мощное заклинание. Вот почему он многого не помнит.
Поднялся и подошел к Корвейну. Но пока шел мысли развеялись. Зачем шёл? Выругался. Что-то важное.
- Ну? Дошло? – это опять юнец по имени ден Шадор.
Аллерия делает шаг. Ее ладони ложатся на его небритые щеки. Сердце пропускает удар. Ее глаза бегают по лицу, но в них не крупицы узнавания. Только непролитые слезы. Глаза блестят, губы дрожат. Так хочется успокоить, но так страшно испугать. Накрывает ее руки ладонями и позволяет себе прикрыть глаза и насладиться мимолетной лаской. Его девочка всхлипнула. Слезы потекли по щекам. Испугал? Отдернул руки, но их снова поймали маленькие ладошки.
- Стой! Эльданир!
В груди сжалось. Это имя ему знакомо.
Ее пальчики дрожат. Он совершенно рефлекторно подносит их к своим губам, нежно целуя.
- Ну вы даете, – произнес Корвейн. – Не дергайтесь! – властный приказ, на который безумно хочется вмазать кулаком промеж красивых глаз. – Сейчас попробую снять заклинание. Эринор! Нужна твоя помощь. Будем вместе распутывать. Магия Иллюзии тесно переплелась с магией Памяти. Особенно тут намешан Отвод глаз – поэтому вы его не узнаете и не помните. А он, скорее всего, не помнит себя. Я прав? – он смотрит прямо в глаза. Злость отступает. Он может помочь? Кивает в ответ на вопрос.