Она была права. Я подчинилась и отпила немного воды с металлическом привкусом.
– Ты проспала неделю, – объяснила она. – Жрецы Колодца вливали питье тебе в рот, пока я использовала суанхада, чтобы вода не выливалась обратно. В конечном итоге ты ее глотала. – Она наклонила голову, разглядывая мою маску львицы. – Ты бы все равно не умерла, наверное. Но и не поправилась бы без воды.
Я притянула колени к груди. Кроме маски, на мне была только полоса льняной ткани, аккуратно обвязанная вокруг груди, и такая же набедренная повязка, которая свисала до щиколоток. Поверх узоров Искупительницы на коже блестел пот. Кто-то заплел мои волосы в два аккуратных узелка и нанес на кожу головы мятное масло.
Я, разумеется, находилась в храме. Даже если бы Е Юн не упомянула жрецов, это подтверждала статуя богини, возвышающаяся неподалеку: в скале была вырезана фигура крылатой молодой женщины, из кувшина которой лился огромный водопад, разбивавшийся внизу брызгами и облаками пара. На поверхности воды танцевали бирюзовые огоньки, ныряя, щебеча и оставляя за собой след из радужных пузырей – спрайты омбитсу, гораздо более редкие, чем тутсу, и живущие только рядом с исключительно чистой водой.
– Это статуя Ияджи, – сказала Е Юн, кивая на скульптуру. – Алагбато источника, любимая дочь Короля Воды. Она благословляет смертных крепким здоровьем. Если, конечно, ты в это веришь.
Я втянула воздух сквозь зубы.
– Значит, я больше не в Джибанти.
Аритские религиозные течения зарождались в самых разных местах поклонения. В Олуоне чаще всего строили храмы Люди Углей в честь Полководца Пламя – эти храмы возникали возле вулканов и священных кузниц, в них суетились торговцы углем и драгоценными камнями. Храм Ияджи – источники и туннели, вырезанные в горе, – был единственным святилищем Людей Колодца в столице Олуона. Древние горячие источники, в которых вода таинственным образом была соленой, а не пресной, могли, как считалось, исцелять беспокойные души, одержимые демонами. Я огляделась. Неподалеку от алтаря виднелось несколько входов в пещеры. Из темноты доносились барабанный бой и струнная музыка, перемешиваясь с отдаленными голосами.
Е Юн прислонилась к алтарю, внимательно в меня вглядевшись:
– Что-нибудь изменилось в ощущениях, госпожа императрица?
– В каком плане?
– Не знаю. Что-нибудь. Чувствуешь себя не так, как раньше?
– Я стала определенно слабее, – пробормотала я. – И хочу есть. И…
Я замолчала, наконец заметив странную легкость, которую ощущала с самого момента пробуждения. Голова не болела. Впервые за много месяцев я не чувствовала ни малейшего отголоска боли.
Хор оджиджи, который я уже понемногу начала считать своей совестью, всегда поджидающей на краю сознания, полностью исчез.
Меня переполнили облегчение и беспокойство одновременно. Что это значило? Неужели духи отказались от меня? Неужели они больше не верили, что я смогу восстановить справедливость, которой они жаждут? Было приятно не чувствовать боли, но… если их нет, как я узнаю, что делать?
Е Юн вручила мне еще один кувшин, на этот раз наполненный мясным бульоном. Я слишком быстро его выпила, и к горлу подкатила слабая дурнота.
– Сначала тебя привезли в Ан-Илайобу, – сказала Е Юн. – Когда прошло несколько дней, а ты все не просыпалась, весь дворец забеспокоился – особенно император и Верховный Генерал. Целители никак не могли понять, что с тобой случилось. А потом спрайты велели принести тебя сюда.
Я встряхнула головой, полагая, что ослышалась.
– Спрайты?
Я уставилась в сумрачное небо, где слабо мерцали тутсу.
– Трудно объяснить. Я оставлю это Верховному Генералу. Ты хочешь еще пить?
Я кивнула. Она протянула руку к горячему источнику, сосредоточенно прищурившись. Водяной пузырь поднялся в воздух и поплыл к нам. Когда Е Юн что-то пробормотала, пузырь встряхнуло, и из него посыпался белый порошок, оставив воду чистой – Е Юн приказала воде избавиться от соли. Я протянула кувшин, и пузырь плюхнулся в него, тут же потеряв форму.
– Тебя постоянно навещали, знаешь, – сказала она, показывая на пещеры. – Император приходит каждый день, и правители всех королевств тоже. Иногда они присматривали за тобой, когда я отлучалась. Хотя, конечно, чаще всех приходит…
– Ты проснулась, – произнес глубокий голос.
Я повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть застывшего у входа в пещеру Санджита. Он уставился на меня, приоткрыв рот, словно я восстала из мертвых.
– Джит, – пробормотала я.
Как и я, он был почти полностью обнажен, за исключением длинной белой набедренной повязки. Туман оседал каплями воды на его широких плечах медного цвета и блестел в его вьющихся волосах.