Я надулась:
– Ты только приехала и уже опять собираешься меня бросить!
– Уж кто бы говорил, – отозвалась она и тут же виновато вздохнула. – Прости, – пробормотала она. – Просто… иногда я устаю притворяться, что этого не происходит.
– Знаю. Все в порядке.
Я взглянула на узоры, покрывающие мои руки и ноги: они слегка светились, когда я слышала шепот краем уха. Покинув храм Ияджа месяц назад, я последовала совету Монгве и старалась игнорировать преследующих меня оджиджи. Мои головные боли оставались в пределах терпимого, хотя полупрозрачные дети все еще появлялись во дворце, жаля меня своими словами.
«Недостойна. Недостойна. Заплати за наши жизни. Заплатизаплатизаплати…»
Завтра был мой восемнадцатый день рождения. Я помазала Совет за половину того срока, который дали мне абику, и до похода в Подземный мир оставался еще год. Но, к неудовольствию обоих моих Советов, я решила отправиться туда пораньше. Чем дольше я ждала, тем больше мне казалось, что я будто готовлюсь к смерти. Предупреждение Монгве тяжестью осело в животе.
«Ни при каких обстоятельствах ты не должна входить в Подземный мир, пока не будешь совершенно уверена, что вернешься живой».
– Ты уже отрепетировала свой ответ перед Мостом Смертей? – спросила Кира.
Я кивнула: Е Юн заставила меня вызубрить ответ на каждую загадку и каждое препятствие, которое я встречу в Подземном мире, а также выучить наизусть карту на моей коже.
– Скажи его, – настаивала Кира. – Ты должна верить в свой ответ. Почему ты должна жить?
Я вздохнула, облизнув губы.
– Я должна жить, потому что я спасаю жизни. Делаю правое дело. Я хорошая императрица. Хороший человек.
«Недостаточно, – шипели дети. – Недостаточно».
Я сказала себе: неважно, что думают мертвые Искупители. Е Юн сказала, что Смерти должны позволить мне пройти, если я буду верить в свой ответ. И я верила. Конечно, верила.
Так ведь?
– Хотела бы я, чтобы оджиджи оставили тебя в покое, – сказала Кира мягко. – Не могу поверить, что ты не говорила нам, насколько все плохо.
Я закусила губу.
– Это сложно объяснить, – произнесла я наконец. – Оджиджи жестоки, но они часто говорили мне правду.
– Тар, как ты можешь так думать? – Кира потрясенно покачала головой, затеребив концы своего молитвенного платка. – Эти голоса называли тебя недостойной. Намеренно изолировали тебя от всех. Мешали тебе просить помощи, заставили делать все в одиночку.
– Они хотят сломить меня, – признала я. – Чтобы я потеряла надежду и осталась в Подземном мире навсегда. И все же… они побуждали меня делать вещи. Хорошие вещи. Собрание, битва в Джибанти – ничего из этого не было бы, если бы я не чувствовала себя такой виноватой. Я хочу, чтобы голоса ушли, Кира, но… в то же время я боюсь этого. А вдруг, став свободной и счастливой, я снова ослепну? Стану глуха ко всем несправедливостям, которые происходят вокруг, как раньше?
Глубоко задумавшись, Кира хмуро взглянула на свою подвеску в виде золотого пеликана, украшенного жемчужинами, и вцепилась в нее до побелевших костяшек, словно пыталась выдавить из нее ответ.
– Что сказала тебе старая Монгве? – спросила она внезапно. – Про вину?
– Что она бесполезна.
Я вздохнула, вспоминая слова отшельницы:
«Вина заставляет сконцентрироваться на себе самом и ведет лишь к разрушительной одержимости. А ответственность приносит баланс. Позволяет думать об общем благе».
– А что ты сказала, – продолжила Кира, – когда убеждала Таддаса покинуть тюрьму?
Я недоуменно моргнула. Она схватила меня за плечи: ее ореховые глаза сверкали.
– Это важно, Тарисай! Ты сказала, что слышала это от кого-то прежде, от кого-то могущественного.
Тогда я вспомнила – голос из святилища в Сагимсане, превращающий мое тело в воду, когда дыхание Сказителя разнеслось в горном воздухе.
– «Не спрашивай, как много людей ты можешь спасти, – пробормотала я. – Спроси: в каком мире будут жить спасенные?»
– Верно. – Кира яростно кивнула. – То, что заставило Таддаса попытаться, не было виной. Это была любовь. – Она сжала мою руку. – Любовь, Тарисай.
«Мне страшно, императрица Тар», – сказал Цзи Хуань через Луч, заглушая на мгновение гул торжества по поводу моего дня рождения.
Вместо официального торжества в Имперском Зале я решила устроить небольшой праздник для своих в дворцовом саду. Оба моих Совета – двадцать один человек – сидели в траве с цветочными венками на головах за длинным низким столом, окруженные золотистыми деревьями. Ветер нес аромат апельсиновых цветов.