Дайо держал меня за руку так крепко, что, когда он наконец меня отпустил, казалось, будто я сбросила вторую кожу. Я сняла маску львицы и вложила ему в ладонь.
– Подержи это у себя.
– Тар, нет!
– Только до моего возвращения.
Я поцеловала его в щеку.
– А теперь ты любишь меня, Экундайо из Олуона? – спросила я, эхом повторив вопрос, который он задавал мне так часто.
– Всегда любил, – прошептал он. – Всегда буду.
Я прислонилась к его лбу своим, наполняя наши разумы двойным Лучом и вдыхая запах Дайо – теплый, сладкий аромат моей второй половинки.
– Тогда дождись меня, – ответила я.
Затем я спустилась с паланкина и вошла в храм не оглядываясь.
Луч жаром коснулся спины: взгляд Дайо походил на тлеющий уголь, остывающий все больше, пока каменные двери не закрылись за мной, разлучая нас, возможно, навсегда.
Мы с Е Юн вошли в центральный зал храма – просторную комнату без потолка, чьи стены были сделаны из бледного известняка с фиолетовыми прожилками. С пола в меня просачивались воспоминания, отчего я ощущала во рту привкус желчи. Всего два года назад я видела, как здесь погибло несколько десятков человек от атаки монстров, вышедших из Разлома Оруку – расщелины в дальнем конце зала, охраняемой воинами и светящейся зловещим синим светом.
– Тебе не стоит быть здесь, – сказала я Е Юн, когда мы подошли к краю расщелины.
Я подавилась словами, стараясь не дышать – от ямы несло серой. Стоя рядом с ней, хотелось оттереть докрасна собственную кожу, как будто эта вонь могла проникнуть в каждую пору.
Е Юн тихо вздохнула. Ветер, дующий из Разлома, шевелил ее короткие черные волосы.
– Знаю, – ответила она. – Но только так я смогу убедиться, что ты войдешь в Разлом.
– В каком смысле?
Она отважно встретила мой взгляд. Голос ее был терпеливым.
– Я не могу позволить принести Ай Ри в жертву, императрица Тарисай. Как принесли в жертву меня. Она – все, что у меня есть, так что… я должна убедиться, что ты пойдешь до конца.
Я нервно рассмеялась.
– Если я бы заколебалась, ты бы меня толкнула?
– Да.
– Ох. – Я сглотнула. – Что ж. В этом, гм, нет нужды. Хотя я благодарна за компанию.
Далекое пение жителей Эбуджо вкупе со слабым гулом самой большой армии во всех пяти океанах звенело у меня в ушах. Я смотрела в Разлом. Он походил на глаз: синий свет по краям и похожая на зрачок бездонная пустота в центре.
– Е Юн?
Я снова посмотрела на нее.
– Мм?
Она стояла, скрестив на груди руки, и избегала моего взгляда. Влага блестела у нее на щеках, а подбородок дрожал: похоже, несмотря на кажущуюся суровость, Е Юн действительно обо мне беспокоилась.
– Пообещай мне кое-что, ладно? – попросила я. – Когда это все закончится… Живи ради чего-нибудь еще, помимо Ай Ри.
Она удивленно моргнула.
– Но она нуждается во мне.
– Знаю. Но когда-нибудь она вырастет. У нее появятся и другие люди, которых она назовет семьей. – Перед глазами стояла картина того, как Дайо и Ай Лин воркуют над Ай Ри. – И у тебя тоже. Защищать кого-то не цель твоей жизни, Е Юн. Я научилась этому на горьком опыте. – Я грустно ей улыбнулась. – Чем тебе нравилось заниматься до всего этого? Когда ты еще верила, что герои могут спасти мир?
Она закусила губу, проводя пальцами по фиолетовым узорам на своих тонких руках.
– Мне нравились цветы, – сказала она наконец. – Их было трудно вырастить на горе Сагимсан, там слишком каменистая почва. Но мне всегда это удавалось. Думаю… может, где-нибудь, где солнечно и тепло, вроде Олуона, я бы могла снова выращивать лилии.
– Неплохо для начала.
Она задумчиво вздохнула. Потом достала что-то из кармана и вложила мне в ладонь: маленький белый засушенный цветок.
– Это из твоего венка, – пробормотала она, – того, который я сделала тебе, когда мы впервые встретились. Не знаю, зачем я его сохранила. Но… мне нравилось смотреть на него в Подземном мире. Возможно, он поможет и тебе.
Я сомкнула пальцы вокруг цветка.
– Спасибо.
Еще одно мгновение тишины. Леденящий душу синий свет танцевал на наших лицах.
– Наверное, будет легче, если шагнешь спиной вперед, – выпалила Е Юн. – Это единственное, о чем я тогда сожалела. Что шагнула лицом вперед. Иначе я могла бы смотреть на свет, пока он не исчезнет вдали.
Я тяжело сглотнула.
– Значит, спиной вперед.
Я повернулась, пятками встав на край Разлома. Сердце бешено стучало в груди.