Я решительно двинулась по верному туннелю, ободренная своей победой над духом Подземного мира. На этот раз я не останавливалась совсем, даже слыша далекий голос, странно похожий на голос Е Юн, и крик водяного феникса, эхом отдающийся в пещерах за мной.
Спустя еще какое-то время я вышла из туннелей и обнаружила, что стою на краю обширного каньона. К моему удивлению, здесь даже имелось что-то вроде неба: над головой во все стороны простирался мерцающий изумрудный купол. Запах серы остался, но теперь к нему примешивалось и что-то органическое – запах гноя и разложения, как гниющие на земле листья. Каньон был таким глубоким, что я не видела дна. Через пропасть тянулся каменный мост. Широкий – в несколько сотен ярдов, – но не законченный: в центре зиял провал.
Я сжала кулаки. Е Юн готовила меня к этому. Мне требовалось только перейти: чтобы заполнить провал, я должна была ответить лишь на один вопрос.
Мои сандалии коснулись гладких белых камней моста. Я сглотнула. Каждый шаг эхом раздавался по всему каньону. Я торопливо дошла до провала в центре, повторяя про себя имена моих Помазанников как заклинание.
– Цзи Хуань. Беатрис. Минь Цзя. Кваси. Данаи…
Я заглянула через край, и из глубины взревели голоса. Хриплые, древние, сотрясшие весь каменный мост. Словно бой барабанов.
– ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ВУРАОЛА.
Я едва не обделалась.
Десятки зверей, каждый размером с небольшой дом, появились из темноты в облаке из крыльев, меха и когтей. Они приземлились с глухим рокотом, встав передо мной полукругом.
Ву Ин был прав. Смертей было больше тринадцати.
– Что ж, девочка, – прогрохотали они хором, – чего ты просишь у зверей Полководца?
Один их вид пробудил во мне что-то первобытное: чистое, неконтролируемое отторжение, которое испытывает каждое живое существо перед смертью. Все инстинкты требовали бежать, и я почти их послушалась. Но все же осталась на месте, вспоминая свои тренировки с Е Юн.
«Помни: тебе не нужно умирать».
– С-спасибо, – проблеяла я наконец, вернув себе контроль над голосом. – Я… мне нужно пройти. П-прошу вас, добрые создания.
Звери взревели снова, затрясшись, и я вдруг поняла: они смеются.
– Это дитя называет нас добрыми, – проскрипел зверь с шерстью, похожей на щетину кабана. Его чешуйчатый язык тлел, как уголь, и время от времени быстро облизывал глаза создания. – Она льстит нам, но это правда. Смерть часто добра к тем, кого безмерно утомило бремя жизни. Утомлена ли ты, Вураола?
– Н-нет, – запнулась я, упрямо вздернув подбородок. – Я хочу жить.
– Неужели?
Другое создание подползло ближе. Оно походило на угря со своей полупрозрачной кожей с крупными прожилками и немигающими рыбьими глазами. Низким, гортанным голосом зверь, который мог быть только Утоплением, задал вопрос, которого я ожидала:
– Из всех душ в мире, из всех смертных, кто умер и умирает прямо сейчас, почему же именно тебе мы должны позволить жить?
Сделав глубокий вдох, я выпалила ответ, который репетировала с Кирой:
– Потому что я спасаю жизни. Я хорошая императрица. И хороший человек.
Мост снова затрясся от их смеха. К горлу подкатила желчь.
– Какое высокомерие! – зашипел Яд – зверь с плохо пахнущим зеленым дыханием, покрытый нарывами. – Всего год назад твои руки были испачканы в крови невинного принца.
– А с рождения, – прорычал Отказ Органов – клыкастый кабан с крупными пульсирующими под кожей венами, – ты росла, окруженная богатством и привилегиями. Все, чем ты владеешь – твоя корона, твой дворец, даже друзья, которых ты зовешь Помазанниками, – все куплено ценой жизней детей.
Я покачала головой. Сердце бешено стучало: его слова ударили меня, как плети.
Отказ Органов говорил правду. Без Искупителей Эноба Кунлео никогда бы не добился мира в Аритсаре. А без мира его не короновали бы императором.
Все это время один зверь наблюдал за мной молча: лев с острыми когтями, пустыми молочно-белыми глазами и невесомой полупрозрачной гривой.
Тошнотворный металлический запах ударил в нос, когда я взглянула на это создание. Я инстинктивно поняла: это одна из Безымянных Смертей, ужас, который не описать словами.
– Я пытаюсь восстановить справедливость, – выдавила я наконец. – Но как я смогу изменить Аритсар, будучи мертвой? Я заслуживаю жить, потому что мне не все равно. Потому что я могу все исправить!