Я увидела, как ее горе отразилось на лицах остальных – даже на лице Санджита. И Дайо.
– В последний раз повторяю, – сказала я, – я не собираюсь оставаться в Подземном мире навсегда.
– Ты не можешь обещать этого, – сказал Тео, рассеянно перебирая струны. – И, Тар… с тех пор как ты вернулась с Сагимсана, ты изменилась. Стала отдаляться от нас. И часто злишься без повода.
На смену растерянности пришла ноющая боль.
– Вы – мои единственные друзья, – пробормотала я. – Я только о вас и думаю.
– Раньше так и было, – сказал Затулу. – Но ты изменилась, Тар. Я не говорю, что это плохо. Мы просто… еще не привыкли к новой Тарисай. Той, которая нарушает законы, устраивает побеги из тюрьмы и сбегает в Сонгланд, чтобы исправить старую несправедливость…
– Старую несправедливость?! – не сдержалась я. – Вроде двух сотен детей, которых принесли в жертву в прошлом году, и тысяч детей до того?
Все виновато притихли.
– Никто не говорит, что наша империя идеальна, – произнесла наконец Майазатель, скрестив на груди руки. – Но ты исчезла на несколько месяцев. А теперь вернулась и думаешь только о том, чтобы менять все вокруг. Новые перемирия! Новые Советы! Мы поддержим тебя как императрицу, Тар, но тебе не приходило в голову, что, возможно, некоторые из нас – ну, любят Аритсар таким, какой он есть?
Кира сжала мою руку крепче.
– Не пойми неправильно, Тар, – сказала она мягко. – Мы знаем, что тебе пришлось изменить условия Перемирия. Но больше всего на свете мы просто хотим, чтобы ты вер… – Она прикусила губу. – Чтобы ты была счастлива.
Но я услышала то, что она не произнесла вслух.
«Мы просто хотим, чтобы ты вернулась».
Хотела бы я не слышать этого. Я попыталась убедить себя, что просто неправильно все поняла, что я веду себя несправедливо. Что я могу все исправить. Дать моим друзьям то, чего они хотят. Но когда я вгляделась в их виноватые лица, осознание обожгло меня, как солнце в полуденной саванне. Правда походила на смертоносный уголь, тлеющий среди золы.
Моя семья скучала по недолюбленной девочке из Саванны. По той, которая больше всего на свете обожала своих друзей и чей гнев можно было успокоить поцелуем. Они скучали по дереву в позолоченном горшке. По той девочке, которая так боялась себя и так благодарна была судьбе за обретенную семью, что мир мог сгореть дотла, а она бы только улыбнулась и назвала бы это раем.
И хотя я по-прежнему любила моих друзей, хотя я по-прежнему готова была ради них жить и умереть, я никогда уже не стану той Тарисай снова.
– Я должна вам всем кое-что сказать, – прошептала я, уставившись в пустоту. – У меня случаются видения. Мертвые дети, похожие на того, кто убил Таддаса. Одного я видела прошлой ночью на торжественном вечере – и еще одного сразу после помазания Дайо. Я не знаю, хотят ли они мне помочь или навредить.
– Правда? – Эмерония, изучавшая сверхъестественные явления в качестве Верховного Мага, тут же встревожилась. – Когда обычно эти создания появляются? Когда ты делаешь, думаешь или чувствуешь что-нибудь определенное?
Я задумалась, прикусив щеку. Первый ребенок появился, когда я была полна надежды, думая, что сумела спасти Таддаса. А второе видение настигло меня в зале, полном танцующих людей, пока я наслаждалась триумфом своего Вечера Мира. И наконец, за мгновение до того, как зал показался мне массовым мавзолеем… я праздновала помазание Дайо.
«Как ты можешь праздновать? – шипели призраки. – Как ты можешь жить, когда мы мертвы? Ты делаешь недостаточно. Недостаточно. Заплати за наши жизни».
– Я не уверена, – сказала я наконец. – Не совсем. Я только знаю, что каждый раз, пока не появлялись видения… мне почти казалось, что я справляюсь. Что я делаю все возможное и заслуживаю быть Лучезарной. Заслуживаю быть императрицей. А потом голоса заставляют меня чувствовать себя… бесполезной. Чувствовать, что в мире слишком много зла, слишком много несправедливости, и я должна это исправить.
– Это странно, – сказала Эмерония, снова заглядывая в свой шар. – Я слышала о созданиях из Подземного мира раньше, но…
– Думаешь, это тени? – спросила я с надеждой. Если эти видения – настоящие духи, то я, по крайней мере, не схожу с ума.
– Не совсем, – сказала она медленно. – Тени – это души недавно умерших. Они посещают наш мир, только если их призвать, и даже тогда могут не явиться на зов. После этого они присоединяются к Шествию Эгунгуна и направляются к последнему пристанищу в Ядре. Но некоторые тени не добираются до Рая. Они просто… остаются там, не способные упокоиться с миром. А иногда…