Она помедлила.
– Говорят, абику поглощают потерянные души. Оскверняют и изменяют их, создавая нечто, что существует на грани между жизнью и смертью. Они могут появляться как в виде духа, так и во плоти и известны тем, что смешивают правду и ложь. Тар… тебя преследуют оджиджи.
По моим покрытым узорами рукам пробежали мурашки.
– Это не могут быть они, – возразила Кира. – Оджиджи полны ненависти, они всегда подбивают человека совершить зло. Уничтожать себя и других. Они не убеждают людей исправлять несправедливости.
– Возможно, они просто издеваются, – прошептала я. – Возможно, они знают: неважно, как сильно я переживаю, неважно, как сильно я стараюсь… я всегда делаю недостаточно.
Мой голос дрогнул. Глаза щипало от слез. Невидимые ласковые руки тут же коснулись кожи: все одиннадцать моих братьев и сестер потянулись ко мне Лучом. Я ощущала их любовь, глубину которой не выразить словами. Я закрыла глаза, посылая им такое же мысленное тепло в ответ – каждому члену моей вечной семьи, каждой веточке моего внешнего сердца.
«Наша, – пели они в бессловесной гармонии, – Тар – наша, и Тар – достаточно».
Но в тот самый момент, когда я начала было расслабляться…
Это произошло снова.
Призрачный маленький Искупитель появился в комнате, скользя над полом и проходя сквозь моих братьев и сестер. Узоры на руках болезненно вспыхнули. Создание улыбнулось ничего не выражающей улыбкой, подняв палец к губам.
Его рот не двигался. Но я услышала его:
«Не говори им».
– Это происходит прямо сейчас, да? – требовательно спросила Кира. Она потрогала мой лоб: ее взгляд светло-ореховые глаз был серьезен и проницателен. – Скажи мне. Я спою для тебя.
«Твои друзья не видят того, что видишь ты, – вздохнул оджиджи. – Они испорчены своими привилегиями. Не знают истинную цену переменам».
Я сжалась от его слов: это правда. Я и сама об этом думала всего несколько минут назад, когда Майазатель ныла о том, что я, видите ли, хочу сделать империю лучше. Но Эмерония сказала, что эти создания хотят мне навредить. Они говорят и ложь, и правду.
«Они слепы, великая императрица-Искупительница. Они слепы, а ты одинока».
Где была правда, а где – ложь?
Я взглянула на Киру. И вдруг поняла: нет, они не в силах исцелить меня. Кира может сколько угодно петь мне, и мои братья и сестры могут сколько угодно утешать меня объятиями, заклинаниями и обещаниями… но этот мертвый ребенок никуда не денется. Он по-прежнему будет шептать свою холодную, жестокую правду.
«Ты одинока».
Я неуклюже сжала руку Киры в ответ. Словно бы со стороны я услышала собственный голос:
– Да ладно вам! Я просто слишком остро среагировала. Вперед, делайте свою работу, для которой тренировались годами. Вы правы: я изменилась. Но сейчас я уже в порядке.
Я натянуто улыбнулась. Эта ложь, осознала я мрачно, будет лишь первой из многих:
– Со мной все будет хорошо.
Глава 10
Восемь из моих одиннадцати братьев и сестер разъехались по разным уголкам континента. Через несколько часов я уже стояла с Дайо перед горой Олоджари, держась за живот после камня переноса.
– Интересно, почему со временем тошнота не проходит? – задумчиво произнес Дайо, когда мы покинули охраняемый порт.
Хмыкнув, я сунула палец в ухо, в котором до сих пор звенело от вибраций магии камня переноса. К счастью, оджиджи, похоже, не последовали за мной. Я подозревала, что они ждут своего часа, прячась где-то в тени.
На лбу у меня выступил пот – и не только от страха. В отличие от столицы с прохладными приморскими бризами, провинция Олоджари находилась в самом центре континента, и горячий сухой воздух здесь пах сажей.
– Растворяться на мелкие частицы, переноситься на семьдесят миль и собираться воедино заново – это не тот навык, который можно отточить, – заметила я.
– Ну, ты у нас эксперт в этом, – радостно сказал Дайо. – После двадцати шести камней переноса зараз. Возможно, так ты станешь неуязвима к тошноте.
– Я чуть не умерла, – напомнила я. – А может, и правда умерла на мгновение. Эту часть я все еще помню довольно смутно. Но там было очень много рвоты.
– Не говори слово «рвота»! – взмолился Дайо.
Затем он покопался в карманах и вытащил на свет флакон с янтарной жидкостью. Глотнув из него, он бросил флакон мне:
– Новое изобретение Терезы.
Зелье на вкус сильно отдавало имбирем и обожгло горло, но успокоило желудок. Я виновато посмотрела на пустой бутылек, жалея, что не смогла разделить его с нашим эскортом из Имперской Гвардии. Санджит остался, чтобы убедиться в безопасности столицы, и послал вместо себя отряд доверенных воинов. Они следовали за нами на почтительном расстоянии, пока мы с Дайо приближались к священной кузнице, и очень старались не показывать, что их тоже тошнит.