«Я, моя. Она – это я, и она – лишь моя».
Нет. Нет! Я скроюсь, спрячусь где-нибудь, чтобы этого не произошло. Я никогда не причиню своему дитя страданий…
Прямо как Леди пряталась от меня на другом конце усадьбы Бекина.
К горлу подкатила тошнота.
– Я не могу, – сказала я Дайо. – Я не стану. Прости.
– Не извиняйся, Тар. Все в порядке. – Он кивнул, словно пытаясь убедить не только меня, но и себя тоже. – Мы просто… что-нибудь придумаем. Я в нас не сомневаюсь.
– Продолжайте путь, Ваши Императорские Величества, – сказала капитан Бунми, вглядываясь в темноту вокруг. – Небезопасно задерживаться на одном месте.
Пока мы шли, Бунми со своим отрядом обменивались сигналами с другими гвардейцами, поставленными на углу каждой крыши.
Я подавила мысль о наследниках и детях. Мы приблизились к центру города. Здесь портреты кончались, дальше было отведено место для будущих Лучезарных и их советников.
– Ты уже видела? – спросил Дайо, пихнув меня локтем.
– Конечно нет! Я специально ждала сегодняшнего вечера. А ты?
Едва сдерживая улыбку, он пожал плечами.
– Ты видел!
– Я подглядел немного, – признался он, смеясь и уклоняясь от моих шутливых ударов по руке. – Несколько дней назад. Прости! Не мог дождаться. Но так даже лучше – я смогу насладиться твоей реакцией.
Стена изгибалась. Мы повернули за угол… и пришли к нужному месту.
– Ну? – выдохнул Дайо. – Что думаешь?
Но в горле у меня комом встали слезы.
Сначала я заметила ножной браслет. «Как странно, – подумала я, немедленно уходя в отрицание. – Браслет с ракушкой каури на этой огромной нарисованной ноге выглядит в точности, как мой».
– …Невероятное внимание к деталям, – говорил тем временем Дайо словно издалека. – Художники превзошли самих себя. Я не мог поверить своим…
Я подняла взгляд выше, вдоль мускулистых коричневых ног, высоких, как деревья, затем вдоль торса и радужного одеяния, пока не достигла наконец далекого лица. Темные глаза смотрели на город со спокойной гордостью, обрамленные развевающимся облаком черных волос.
– Ну как? – повторил Дайо.
– И-ик! – ответила я.
Он просиял и обнял меня.
– Я сказал то же самое.
Портрет Дайо высился плечом к плечу с моим, величественный и ясноглазый. Длинный шрам от ожога на лице придавал ему героической серьезности. Возле него стояли наши братья и сестры с вдумчивыми лицами. Портреты были так похожи, что казалось, будто огромный Санджит вот-вот вздохнет и проведет ладонью по своим волосам, а гигантская Кира подмигнет, теребя в пальцах конец своего молитвенного платка.
Пространство рядом со мной было подозрительно пустым. Художники оставили место для моего будущего Совета – вассальных правителей Аритсара. Я сглотнула и отвернулась, сосредоточившись на своих названых братьях и сестрах.
Меня поразили наши юные лица. На всех других портретах на стене лица казались суровыми, с читающимся на них достоинством, и были покрыты морщинами. Наши же были гладкими и живыми – мы оказались самыми молодыми правителями на Стене Смотрящих. Я задумалась, не беспокоило ли это Дайо в глубине души. Наша слава досталась ценой жизни его отца.
– Не задерживайтесь слишком долго, Ваши Императорские Величества, – сказала капитан Бунми, щурясь на высотные дома. – Я бы хотела проверить периметр.
– Все чисто, – сказал один из гвардейцев, махнув флагом тени на одной из крыш. Тень медленно повторила жест. – Кто бы там ни стоял, сигнал он вернул.
– Знаю. Но… – Бунми закусила губу, хмурясь. – Что-то здесь не так.
– Как нам стоит закончить наше паломничество? – спросила я Дайо, нервно смеясь из-за наших гигантских двойников. – Должны ли мы поклониться самим себе?
Дайо поклонился с неуклюжей щеголеватостью. Я повторила его жест: у нас обоих слегка кружилась голова после пальмового вина.
– Мы воздаем дань уважения Дайо Доверчивому и Тарисай Зловещей! – протянул он дурным голосом.
Я попыталась утихомирить его, согнувшись от хохота. Мои спрайты танцевали у нас над головой, словно тоже смеялись шутке. Дайо широко улыбнулся:
– Мы воздаем дань уважения самым ярким…
И тут всего в нескольких дюймах от моей головы в Стену Смотрящих с громким лязгом вонзилась стрела.
Дайо бросился вперед, закрывая меня собой, ровно в тот момент, когда другая стрела просвистела в воздухе…