– Если только они не выходят откуда-то еще, – прошептала я. – Новый проход в Подземный мир.
Воцарилась тишина.
– Что ж, – сказала Ай Лин после паузы, – откуда бы они ни приходили, по крайней мере, они на нашей стороны. То есть… они же спасли Тар, правильно? Может, она им нравится. Может, эти существа благодарны Тар за то, что она спасает будущих детей-Искупителей от повторения их судьбы.
Капитан Бунми покачала головой и втянула воздух сквозь зубы.
– Сомневаюсь, что оджиджи могут испытывать благодарность, – сказала она, погружаясь в мрачные размышления. – В моей родной деревне старейшины описывали оджиджи как движущиеся куклы – пустые оболочки, чьи сознания полностью поработили абику.
– Кроме того, оджиджи убили Таддаса, – заметила я. – Мне не нужна их помощь. Если их не заботят люди, которых я люблю, как их могу заботить я?
Ай Лин пожала плечами.
– Кто знает? Мы понятия не имеем, почему благородные пытались тебя убить. Но они это сделали.
Я почувствовала, как напрягся обнимающий меня Санджит. Повернувшись к нему, я проследила за его взглядом – он смотрел на гобелен Умансы с изображением Малаки. Выглядел он так, как будто его вдруг затошнило.
– Это из-за Олоджари, – пробормотал он. – Наверняка. Благородные потеряли свой доход, когда Тар конфисковала шахту. Они боятся, что она заберет у них еще что-нибудь.
Дайо недоверчиво нахмурился.
– Неужели они и правда настолько жадные? В конце концов, они ведь не обеднеют без собственности Кунлео. Их собственные владения и без того огромны.
– Но она дала крестьянам власть. – Капитан Бунми обменялась понимающим взглядом с Санджитом. Из всех присутствующих только Бунми и Санджит росли в бедности. – С доходами от шахты жители деревень вокруг Олоджари смогут сами покупать землю, а не арендовать ее у знати. Это может занять годы, даже десятилетия, но в конце концов крестьян гораздо больше, чем представителей знати. Если достаточно простолюдинов будут процветать… у благородных ничего не останется, кроме титула.
Я медленно кивнула:
– Поэтому они хотят, чтобы я исчезла.
Санджит зарычал так, что у меня мурашки побежали по коже:
– Я заставлю их исчезнуть первыми!
– Не говори так, – упрекнула я его. – Ты не убийца, Джит.
– А ты – не жертва! – рявкнул он – и тут же об этом пожалел.
Его лицо вновь превратилось в ничего не выражающую маску: он явно пытался сдержать злость. Встав с дивана, он заходил по комнате, сцепив руки за головой. В его холодных карих глазах плескались невысказанные слова.
Котенок пантеры спрыгнул у меня с колен, когда я встала и подошла к Санджиту, обняв его со спины.
– Скажи это, – пробормотала я.
Он не пошевелился.
– Сказать что?
– То, что ты не знаешь, как подсластить, – произнесла я в его рубашку.
Он вздохнул и повернулся ко мне.
– Я думаю… – Он открыл рот. Закрыл. Открыл снова. – Думаю, тебе стоит пока отойти от придворной жизни. Хотя бы ненадолго, пока мы не убедимся, что во дворце безопасно. Если ты хотя бы временно откажешься от своих обязанностей императрицы…
Я отшатнулась от него в изумлении.
– Что?!
– Не навсегда, солнечная девочка. – В его голосе слышалась мука. Мольба. – Здесь для тебя небезопасно. Ты стала мишенью с самого первого дня, и – ради Ама, Тар! Тебе необязательно всегда быть героем.
Я увидела в его глазах ту же тоску, что и на лицах Киры, Майазатель, Камерона и остальных.
«Мы просто хотим, чтобы ты вернулась».
– Нет, – проскрипела я.
– Тар. Пожалуйста.
– Нет! – зарычала я.
Я прошагала к окну и резко отдернула полупрозрачную занавеску, показывая на освещенную луной Стену Смотрящих внизу:
– Так я только дам им то, чего они хотят, – выдохнула я. – То, чего хотят они все – каждый император, и аристократ, и жрец, правившие этим дворцом. Они хотят сделать меня невидимкой. Чтобы я бежала и пряталась. Но я не стану. В отличие от остальных.
С пола в меня просачивались воспоминания: шепот девочек с темной кожей и звонкими голосами, их лица с зеркально-черными глазами и гордыми широкими носами. Девочек, которые смеялись, и дразнились, и сияли Лучом, который не могли подавить. Однажды они снились мне, когда я была кандидатом в Детском Дворце. Я полюбила их уже тогда, еще не зная, кто они.
Мои предки. Такие же Кунлео, как я, чьи истории были стерты, еще не начавшись. Изгнанные лишь за то, что посмели сиять, как солнце.
– Я – Лучезарная, – сказала я тихо. – Неважно, живу ли я во дворце или в палатке в Буше. Вот что делает меня опасной, Джит. И пока этот мир не изменится… я всегда буду мишенью. Нравится тебе это или нет.