Убийца заколебался. Затем рассмеялся, схватив ее за ворот туники и ухмыльнулся ей в лицо гнилыми зубами:
– Ты не знаешь меня, девочка.
– Ладно! – выдохнула она. – Значит, ты плохой человек. Худший из всех. Просто мусор, крыса, которая убивает детей, и… и никто никогда тебя не полюбит.
Тот отшатнулся, разжав хватку. Ай Лин попала своими словами, утроенными силой ее Дара, в уязвимое место: похоже, убийца и сам верил в это в глубине души. Она смотрела на него с пола – глаза ее блестели от слез.
Но, вытерев щеки, она продолжила:
– Признай: всем на тебя наплевать. Люди, которые говорят, что это не так – врут. Так зачем все эти хлопоты, если ты все равно умрешь в одиночестве? Ты не хочешь быть здесь.
Она оглянулась на Дайо, который стоял за ней, застыв от ужаса, уязвимый, как никогда. Затем она повернулась к вторженцу и нанесла добивающий удар:
– Думаю… ты не хочешь быть нигде.
В изумлении все присутствующие смотрели, как убийца кивнул, всхлипнул… и вонзил нож себе в живот.
На следующий день Дайо помазал Ай Лин как свою советницу. Мы устроили праздник в ее честь, но с тех пор другие кандидаты дрожали при виде ее, закрывая уши, и шепотом называли ее «злоязыкая ведьма».
– Раз уж мы тут делимся темными секретами, – сказала Ай Лин беспечно, откидываясь на подушки. – В таком же шатре я в первый раз занималась сексом.
– Ох. – Я застыла, не донеся до рта кусочек мяса. – Правда? Но когда? С кем?
Я знала, что у многих моих братьев и сестер случались интрижки. Но мы постоянно находились вместе, и расписание у нас всегда было довольно плотное. Когда Ай Лин успела тайком улизнуть?
– В последний год в Детском Дворце. – Она задумчиво разглядывала небесно-голубую ткань шатра, накручивая на пальцы бахрому подушки, пока кожа не побелела. – Его звали Омар. Он не был кандидатом – просто один из храмовых служек, помогавших гриотам во время катехизиса. Глупо и ребячески улыбался. Собирался стать жрецом Крыла, поклялся соблюдать чистоту помыслов и все такое. В общем, меня это впечатлило, и очень скоро мы… стали ускользать в сад после наступления темноты. На самом деле секс был скучным. Поначалу – довольно неловким. И болезненным, когда он делал что-то неправильно. По большей части я занималась этим ради ощущения, что империя мной не владеет. Но Омар мне нравился. Он пах слишком сладко, в хорошем смысле, как храмовые благовония. И мне нравилось… – Она порвала нитку бахромы. – Мне нравилось, что он называл меня серебряноязыкой. Нас застукали, конечно. Несложно проследить за мальчиком, который каждую ночь проходит через дворцовые ворота. Но когда жрецы застали нас прямо в процессе… Омар оттолкнул меня. Отряхнулся, передернул плечами, как будто… как будто я была каким-то грязным животным. – Она хрипло и коротко рассмеялась. – А потом сказал, что я заставила его сделать это.
Я ахнула:
– Вот мерзавец!
Она пожала плечами, хотя уголок ее рта подрагивал.
– Омар сказал жрецам, что не контролировал себя. Что я наложила на него какое-то заклинание и оплела его своей злоязыкой ложью. Но я не использовала свой Дар с того самого праздника у Дайо. В любом случае у меня-то неприятностей не было, конечно. Жрецы знали, что с ними будет, если пойдут слухи, что их аколит возлег со священной Помазанницей. Но я поклялась, что никогда больше не подпущу ни одного парня так близко. Только если он сможет полностью мне доверять, не оставляя места сомнениям. Только если это будет человек, чья вера способна наполнить океан. И если я найду такого человека… все остальное в нем будет неважно. – Она встретилась со мной взглядом. – Абсолютно все.
Я сжала ее руку, посылая ей свою поддержку через Луч.
– Я знаю одного такого.
– Я тоже, – прошептала она.
Улыбнувшись, она смахнула слезинку из уголка глаза и села, снова собранная и деловитая.
Полог шатра зашелестел, приподнимаясь.
«А теперь, Тари, – сказала Ай Лин через Луч, – ты готова показать этой королеве свои скелеты?»
Глава 15
Минь Цзя возникла на пороге в своем шелковом одеянии. Она сдержанно кивнула в знак приветствия, затем оглядела подносы с едой, уютную обстановку и жаровню с кусо-кусо.
– Я смотрю, вы намерены сделать это как можно менее болезненным, – прокомментировала королева Сонгланда. Ее тон был, как обычно, резким, но глаза лучились весельем. – Правда, здесь немного душновато.
Прошептав что-то себе под нос и сопроводив слова жестом, Минь Цзя призвала прохладный ветер, прошедшийся по шатру. Я пыталась – вероятно, тщетно – не пялиться на нее с изумлением. Раньше я видела, только как Ву Ин использовал ветряную суанхада – стихийный язык королевской семьи Сонгланда.