Я нахмурилась.
– Значит, я могу передавать вам воспоминания, о которых даже не знаю?
– Это возможно. Думай о них, как о книгах: твой разум – библиотека. Ты можешь добраться только до тех книг, которые находятся достаточно близко. Но это не значит, что других книг там нет. И содержание каждой книги влияет на то, как ты мыслишь, даже если ты не помнишь точный текст. – Она задумалась. – Может, именно поэтому тебе удалось показать некоторые периоды твоего детства за считаные минуты, хотя более недавние годы заняли часы. В этом разница между кратким содержанием свитка и чтением каждого слова.
Я закусила губу. Сколько не красящих меня воспоминаний я невольно показала Минь Цзя? Может, поэтому Луч и не сработал – подсознание могло выдать мою чудовищную натуру без моего ведома. А я не могла этого допустить. Любовь Минь Цзя зависит от того, как хорошо она обо мне думает. В следующий раз… мне стоит быть более осторожной.
Несколько ночей спустя мне приснился Санджит.
Не просто приснился, но напрямую появился в туманном эфире наших с ним спящих сознаний, объединенных через Луч.
Я не собиралась выходить с ним на связь. Дайо, Ай Лин и я всегда спали с листьями кусо-кусо под языком, надеясь увидеться во сне с нашими далекими братьями и сестрами, чтобы облегчить их лучевую тоску. Чаще всего я посещала во снах Киру, аккуратно подталкивая ее разум, пока она не ощущала мое присутствие. Я часами могла пребывать в ее ярких мыслях. Иногда она рассказывала мне о своих приключениях: создавала для меня во сне золотые песчаные дюны Благословенной Долины, где она охотилась на проснувшегося алагбато, или показывала Великий Движущийся Город, Катсепут-Омар, который она преследовала много дней, надеясь догнать караван своей семьи. Сегодня я охотно уснула, ожидая увидеть ее снова.
Но прежде чем раствориться в подсознании, я, должно быть, подумала на мгновение о другом человеке…
Я оказалась в кристаллическом саду, где пахло кардамоном и розами. Среди деревьев, покрытых сверкающим янтарем, на скамейке спиной ко мне сидел Санджит, с несчастным видом теребивший в руках цветок, сделанный из рубинов.
Осознав свою ошибку, я отступила на шаг, пытаясь выйти из его разума. Но он услышал мои шаги по шелковой траве и обернулся. Мы встретились взглядами… и его карие глаза погасли.
– Ты не настоящая, – пробормотал он.
Я моргнула.
– Что?
– Чтобы члены Совета могли видеть один и тот же сон, они должны одновременно подумать друг о друге, – пояснил он. – А она не станет думать обо мне. Так что ты – не она. – Он горько рассмеялся, отворачиваясь к своему цветку. – Просто плод моего воображения.
Мое сердце сжалось. Я переступила с ноги на ногу, раздумывая, сказать ли ему правду. Но вместо этого я спросила:
– Откуда ты знаешь, что она о тебе не думает?
– Зачем бы ей это? – отозвался он. – Я бросил ее.
Его боль наполняла воздух. На каждом растении появились капли воды.
– Я поступил так же, как поступала ее мать. Стоило ей обрести себя… я исчез.
– Ты мог бы вернуться, – предложила я, сражаясь с образовавшимся в горле комом. – Знаю, с ней бывает иногда… непросто, но она бы предпочла, чтобы ты был там, а не…
– Я всегда хотел привести ее сюда. – Он встал, с тоской оглядывая сверкающую поляну. – В зачарованный Королевский сад Враипура в самом сердце Дирмы. Ама приводила меня сюда, когда я был маленьким. Вокруг сплошь драгоценные камни, кристаллы и шелк: можно подумать, что ворам здесь – раздолье. Но если кто-то пытается украсть цветок из его естественного места обитания… – Он отломил рубиновую розу со стебля. Бутон рассыпался в пыль. – То цветок тут же умирает.
– Джит.
В два шага я сократила расстояние между нами, схватив Санджита за руку.
– Я действительно здесь. То есть – не здесь, но ты знаешь, о чем я. Это правда я.
От моего прикосновения он задрожал: зрачки его расширились от горечи и удивления.
– Тар, – выдохнул он, притянув меня к себе.
Во сне он не пах ничем, но я слышала, как оглушительно забилось его сердце напротив моего.
– Тебе стоит кое-что знать, – сказал он, отстраняясь, чтобы коснуться ладонью моей щеки. – Я искал алагбато – никаких признаков их пробуждения я не нашел. Это хорошо: значит, то, что ты делаешь, замедлило их. Но когда я попытался отыскать новый проход в Подземный мир, то стал натыкаться на рассказы очевидцев. Зацепки, ведущие к твоим оджиджи. Что-то происходит, Тар. Что-то…
В тот же миг меня поднял с земли резкий порыв ветра. Я услышала загробные крики детей: