– Пожалуйста, тише, – простонала я.
Когда и это не сработало, я вдруг разозлилась.
– Я сказала: тихо!
Моя маска вспыхнула жаром, и придворные мигом замолчали. Тяжело дыша, я вернула самообладание, глядя на ошеломленных придворных дам.
– Адебимпе, – сказала я – голос мой все еще был полон силы. – Если ты желаешь прислуживать мне, ты должна изменить свою репутацию при дворе. Никаких больше уловок. Никаких сговоров с другими задирами. Вместо этого… – я вздохнула, глядя на дрожащих девушек за ее спиной, – найди при дворе самых слабых игроков. Тех, кто беден, или простоват, или непопулярен. Помоги им подняться, просто потому, что можешь. Ради Ама, разве так трудно хоть иногда быть добрее к людям? Ты справишься, Адебимпе?
Она деревянно кивнула, словно в трансе. Маска на моей груди остыла.
– Тогда ты можешь прислуживать мне, – сказала я. – Но пока что… вы все свободны. Мне нужно отдохнуть.
Придворные неохотно встали и попятились, торопливо покидая комнату. Но Адебимпе помедлила у двери, и на лице ее я увидела глубокую, ужасающую эмоцию, которую я никогда не видела у нее прежде.
Почтение.
– Спасибо, что дали нам шанс очистить наши имена, госпожа императрица. – Она звучала почти по-детски. – Что позволили нам уповать на милость богов. Если мы когда-то и сомневались в том, что у вас есть Луч… – она тяжело сглотнула, – что ж. Больше мы не сомневаемся.
Глава 19
– Не слишком туго, Ваше Императорское Величество? – спросила Адебимпе неделю спустя.
Мы сидели бок о бок на моем помосте для сна. Спальню заливал серебристый лунный свет. Весь последний час пальцы Адебимпе танцевали по моей голове, разделяя волосы на ровные ряды и смачивая каждую прядку водой с алоэ. Теперь она напомаживала мои волосы ароматной смесью, ловко скручивая их в пучки.
– Нет, все нормально, – пробормотала я. – Спасибо.
– Узоры ваших кудряшек будут великолепны, когда вы распустите волосы, – вздохнула она.
Тут Адебимпе взяла деревянную щетку для волос, чтобы причесать концы… и, к моему удивлению, одной рукой сломала ее пополам.
Цыкнув, она отбросила обломки.
– Ах, вот я глупая! Все забываю о собственной силе.
Я изумленно повернулась к ней.
– И часто такое… случается?
Она безмятежно пожала плечами.
– Все благородные сильны, госпожа императрица. Это у нас в крови.
Она поднесла к моему лицу зеркальце из слоновой кости. Десятки влажных закрученных косичек пружинили возле плеч, сияя от ароматического масла.
– Можете оставить косички до завтра. Мы украсим концы: вот что я нашла на рынке в старом городе – гораздо лучше, чем все эти безвкусные побрякушки из других королевств, которые я видела здесь у других знатных дам. Простите за откровенность.
Она открыла деревянную шкатулку, украшенную изнутри слоновой костью и до краев наполненную яркими деревянными бусинами и ракушками каури.
«Разве она не ненавидела тебя раньше?» – прозвучал у меня в голове голос Дайо.
Все это время он сидел рядом на диване, притворяясь, что читает свиток. После случая у Стены Смотрящих на мою жизнь больше не покушались, но Дайо все еще нервничал при мысли оставить меня наедине с голубокровными.
«Ненавидела, – подтвердила я. – Но теперь уже нет».
Я с любопытством оглядела Адебимпе. После тех рыданий на полу Императорской спальни она полностью преобразилась. Теперь в ней было не узнать ту дерзкую, насмешливую красавицу из дворцовых коридоров, которая скрывала за своим травяным веером ядовитую усмешку. Вместо этого она порхала в толпе придворных, втягивая более стеснительных девушек в сплетни и разговоры. Однажды я даже видела, как она защищает слугу.
Адебимпе обернула мои волосы шелковым платком и пожелала мне спокойной ночи. Уже в дверях я окликнула девушку:
– Адебимпе. – Я закусила губу, глядя на ее услужливое лицо. – Тебе не нужно прилагать так много усилий, чтобы угодить мне, знаешь? Ты ведь только что потеряла своего жениха.
Я вспомнила, каково мне было, когда умерла мать, тогда я каждый день чувствовала себя измотанной.
– Мне знакомо горе, – добавила я.
Она наклонила голову.
– Госпожа императрица… я не любила своего жениха.
Я удивленно моргнула.
– Ох. Но ты казалась убитой горем. То есть раньше…
– О, я думала, что люблю Банджоко, – сказала она, махнув рукой. – Голубая кровь в нем очень сильна. Он мог убивать гиен голыми руками. Но чем дольше я об этом думаю… тем сильнее склоняюсь к мысли, что на самом деле я не хотела за него замуж. – Она встретилась со мной взглядом. – Я хотела быть им. Сильным. Неприкасаемым. Как воин или божество. Как… как вы, госпожа императрица.