– Этот камень, – проблеяла я, осеняя себя знаком Пеликана. – Такой же был в наруче Мелу. Моя мать пленила алагбато с помощью этого камня. Ты… ты джинн? Эру?
– В каком-то смысле. Можно сказать, я в плену у собственных амбиций. – Он криво улыбнулся. – Этот камень известен как «идекун» – минерал, растущий только в Подземном мире. На поверхности его можно купить за кругленькую сумму. Говорят, он усиливает естественные способности носителя, но также привязывает носителя к определенному человеку – или к определенному делу. Пока этот человек не удовлетворится или пока дело не будет выполнено, идекун мучает своего носителя.
Он поморщился, когда камень вспыхнул, словно наказывая его за что-то. Но, стряхнув боль, он показал на камень побольше:
– Этот ты тоже наверняка узнала: обломок камня переноса. Ты знала, что и камни переноса, разбросанные по всей империи, на самом деле родом из Подземного мира? Сам по себе этот обломок просто позволяет переноситься к другим таким камням. Но идекун усиливает его, позволяя перемещаться куда угодно.
– Вот почему тебя не смогли поймать, – пробормотала я. – Вот как ты призывал алагбато по всей империи под маской Крокодила, в то же время регулярно появляясь при дворе.
– Быстро соображаешь. Хотя, признаюсь, все равно трудновато вести революцию, когда не можешь быть везде одновременно.
– Но разве ты не боишься отравиться? – удивилась я. – Это же Бледные Искусства. Ибадже. Оно достается высокой ценой.
– Разумеется, оно отравляет меня. – Он усмехнулся, заменяя повязку на новую. Глаза его блестели весельем и безумием. – Но, по крайней мере, я сам выбираю свой яд – в отличие от остальной моей семьи.
У меня закружилась голова. Пустоголовый король Джибанти – игроман и пьяница, который не знал, каким концом держать скипетр, – оказался Крокодилом, чье имя шептали на улицах и упоминали в половине отчетов Имперской Гвардии. Лидером самой организованной группы линчевателей во всем Аритсаре, ответственным за саботаж торговли и производства по всей империи.
– Ванна, наверное, уже готова, – сказал Зури, кивая в угол спальни. За тканой ширмой стояла деревянная лохань, от которой в воздух поднимался ароматный пар. – Она для меня… но, полагаю, тебе она нужнее.
Великий Ам, даже его голос звучал по-другому, низко и вибрирующе, совершенно не похоже на то, как он говорил при дворе.
– Как? – пискнула я. – Как ты можешь быть Крокодилом?
Он налил что-то себе в бокал из высокого узкого кувшина.
– Ты имеешь в виду, как человек, которого ты терпеть не можешь, может быть умнее, чем казался? – Он улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами. – Извини. Это несправедливо с моей стороны.
Он качнул бокалом в руке – там была травяная вода, а не вино, как я ожидала. Я снова задумалась: правда ли Зури вообще пил при мне когда-нибудь алкоголь? При дворе он прикрывался неразборчивой пьяной речью и запинался о собственные ноги, но его кубок всегда оставался полон.
– Я хорошо умею изображать идиота, – сказал он. – Так уж вышло, что пришлось научиться.
– И сколько людей знают? – потребовала ответа я. – Твои слуги, очевидно. А другие короли и королевы? Правительство твоей страны? Население Джибанти? Неужели об этом знали все, кроме меня?
– За некоторыми исключениями, мои слуги думают, что я хожу по борделям. А что касается других монархов и моего легиона полководцев, – он сделал жадный глоток из бокала, – они считают меня даже бо́льшим дураком, чем ты. Даже люди, которые выполняют указания Крокодила на демонстрациях, не знают мою настоящую личность. Хотя некоторые наверняка уже догадались.
Я скрестила руки на груди.
– Значит, во всем мире о том, какой ты на самом деле, знают только пара слуг… и я?
Он ухмыльнулся, вновь заговорив в нос, как делал при дворе:
– Смело с твоей стороны полагать, что на самом деле я не идиот.
Но его голос был пропитан грустью. Чем дольше я на него смотрела, тем сильнее понимала: я наткнулась на единственного человека в Олуоне, который был так же одинок, как я.
Я отвернулась, стараясь подавить непрошеное сочувствие.
– Зачем ты открыл свой секрет мне? Ты не знаешь, на твоей ли я стороне. Я могу рассказать о тебе миру. Люди, возможно, усомнились бы в словах слуги, зато точно прислушаются к императрице.
Он открыл рот – и тут же закрыл его.
– Ты пачкаешь мой ковер, – заметил он, отвернувшись, чтобы налить себе еще воды.
Я посмотрела вниз: он был прав. Свиная кровь стекала по ногам, и мои сандалии оставляли на ковре отвратительные багровые пятна. Лицо и шея были ужасно грязными.