– Наслаждайся ванной, пока она горячая, – сказал Зури. – Я пошлю за одеждой для тебя, чтобы ты смогла вернуться во дворец. И не волнуйся: подглядывать не буду.
Как бы в подтверждение своих слов, он пересек комнату, чтобы быть как можно дальше от закрытой ширмой лохани, и сел возле стола, зашуршав бумагами. Я втянула воздух сквозь зубы. Единственное, чего мне хотелось больше, чем уйти отсюда, – это вымыться.
Так что я нырнула за ширму, выглянула из-за нее три раза, убеждаясь, что Зури держится подальше, и стянула с себя испорченную одежду. Я оставила только свою маску и подвеску с янтарем, не желая расставаться с ними на незнакомой территории, и забралась в лохань.
Поначалу было приятно. На столике рядом стояли баночки с маслами и мыло из золы, в воде плавали листья. Горячий пар пах лемонграссом. Но чем дольше я отмокала, тем гуще и краснее становилась вода. Я моргнула, на мгновение завороженная видом своих рук и коленей, похожих на темно-коричневые острова в море крови. Картина, увиденная на рынке, раз за разом проносилась перед глазами, теперь смешанная с воспоминаниями о ночи прогулки Императора, когда монстры разорвали убийцу на части. Потом я неожиданно вернулась в дворцовый коридор: Таддас был мертв, и ребенок указывал на меня, завывая: «Императрица-Искупительница».
Сердце оглушительно грохотало в груди. Я вцепилась в бортики лохани. До меня только сейчас дошло: я сижу голая на вилле какого-то человека, и повсюду кровь – на коже и в волосах, и мертвые дети прячутся в каждой тени, и меньше чем через два года я умру, и…
– Тарисай?
Голос Зури раздался из-за ширмы. Я всхлипывала и задыхалась, хватая ртом воздух.
– Д-для тебя «госпожа императрица», – отозвалась я, стараясь не расплескать воду – меня била дрожь. – И не заходи сюда. Я…
«Я в порядке», – хотела сказать я. Я говорила эти слова всем, кто спрашивал. Даже себе, глубокой ночью, пока руки тряслись от бесконечного подписывания указов и заметок. Но если честно…
Я не была «в порядке» уже очень, очень давно.
Шаги Зури приблизились: его тень упала рядом с ширмой.
– У тебя паническая атака, – сказал он тихо. – Случается даже с лучшими из моих людей, когда миссия идет не по плану. Тебе кажется, что ты не можешь дышать, но ты можешь.
– Ты уверен? Я…
– Ты справишься. Слабость не управляет тобой.
Голос прозвучал неожиданно строго. Меня это только разозлило.
И, к моему удивлению, злость помогла.
Я икнула.
– Так много крови…
– Закрой глаза. Вымойся, как можешь. Потом вылезай из ванны и не оглядывайся.
Сглотнув, я последовала его совету, вслепую потянувшись за мылом. Я терла кожу так долго, что чуть не содрала ее. Потом кое-как выбралась из ванны, стараясь не поскользнуться на влажном каменном полу, и схватила пушистый халат, висевший на ширме. Халат пах, как его владелец – маслом агавы и полировкой для копья.
– У меня, наверное, осталась кровь в волосах, – пробормотала я. – У прислуги будет много вопросов.
– Я… – Силуэт Зури неуверенно остановился за ширмой. – Я могу помочь тебе вымыть их. Если хочешь.
На одно ужасающее и завораживающее мгновение я представила это: как я сижу в ванне, окруженная его запахом, и запрокидываю голову, пока он касается сзади моих волос сильными темными пальцами.
– Или нет, – добавил он, когда я так ничего и не ответила. – На стуле лежит тюрбан. Должен быть чистым.
Я виновато взяла тюрбан и обмотала им голову – прическа давно испортилась. Когда я вышла из-за ширмы, перед Зури на столе уже стоял обед: пока я мылась, слуги приходили и уходили, принося подносы с арахисовым рагу, мучным фуфу и горячим котелком чая.
– Скоро принесут одежду для тебя, – сказал он, жестом приглашая сесть напротив. – Ничего чересчур джибантийского, конечно. Могут возникнуть… некоторые сложности, если при дворе начнут сплетничать о твоем визите сюда. И о принятии здесь ванны.
Поморщившись, я кивнула и плотнее запахнула халат.
– Тебе стоит поесть, – добавил он, наливая чай в две деревянные чашки и протягивая одну мне. – У тебя шок.
Я помедлила. Но приняла чашку, поудобнее устроившись на подушке.
– Ты так и не ответил на мой вопрос, – заметила я. – Почему ты доверил мне свою тайну? И зачем вообще эта тайна нужна? – Я нахмурилась, разглядывая свой чай. – Я понимаю, почему ты скрываешь личность Крокодила. Но ты живешь во лжи каждую секунду каждого дня – даже среди собственных людей. Что за король заставляет своих подданных считать его дураком?