И я тут же пожалела о своих словах: Е Юн покраснела, с вызовом вздернув подбородок.
– Меня никто брать не захотел, – сказала она буднично. – Говорят, что я проклята, раз уже побывала в Подземном мире. А Ай Ри стала плакать, когда благородные попытались нас разлучить. Так что… – Е Юн закусила губу, хмуро глядя в пол. – Мне неважно, где жить. Но без Ай Ри я никуда не пойду.
– Вы можете остаться здесь, в Имперских апартаментах, – сказала я поспешно. – Вы обе. Так долго, как захотите.
В горле у меня встал ком: Ай Ри завозилась, и Е Юн успокоила ее, заворковав по-матерински. В свои двенадцать лет Е Юн уже была прекрасным опекуном. Но как давно она сама получала родительскую заботу?
Я вновь подумала о Леди. Тень, которой она накрыла мою жизнь, казалась уже такой далекой. Когда бы я ни задумалась над этим, мои мысли разбрызгивались и кипели, как капли масла в жаровне. Я тоже не знала настоящей родительской ласки. Леди видела меня своим инструментом, своим продолжением. Да и я видела в ней лишь символ: символ семейной близости, чувства принадлежности. Мы не видели друг в друге живых людей. И у нас уже никогда не будет шанса узнать друг друга ближе.
– Можно… – Меня накрыл внезапный порыв. – Можно мне подержать Ай Ри?
Е Юн подняла бровь, но протянула мне ребенка.
Я с готовностью взяла Ай Ри на руки и сказала первое, что пришло в голову:
– Прости, – прошептала я. – Гм. Знаю, я не очень хороша в этом. Но тебе никогда не придется голодать здесь. И у тебя будет Е Юн, с которой можно поиграть. В конечном итоге тебе тут понравится. Думаю, что…
Ай Ри яростно вывернулась из моих рук, с настойчивыми сердитыми звуками потянувшись к кому-то, кто стоял у меня за плечом. Я обернулась. Младенец катапультировался прямо в объятия Дайо.
Ай Ри и император уставились друг на друга, словно зачарованные. Затем Ай Ри торжественно обхватила пухлыми ладошками лицо Дайо, как будто знала его всю свою жизнь.
– Привет, – выдохнул Дайо: глаза его мгновенно наполнились обожанием.
Девочка радостно схватила маску императора, висевшую у него на груди, и сунула радужную львиную гриву в рот, с нежностью взглянув на Дайо.
– Что ж, – сказала я, удивленно моргнув. – Видимо, все уже… решено.
– Я велю принести сюда игрушки из Детского Дворца, – тут же засуетился Дайо. – Мы наймем няню и команду учителей и сделаем из гостиной игровую комнату. Тебе это наверняка понравится, Е Юн. И тебе тоже, правда, Ри-Ри? – он подул на мягкие волосы Ай Ри, просияв, когда та рассмеялась. – Тебе точно понравятся деревянные жирафы. И зебра-качалка… если, конечно, ты не захочешь настоящую. – Он слегка подбросил ее на руках. – Дяде Дайо стоит купить тебе зебру? Носорога? Ты можешь играть со слоном тети Тарисай, если хочешь…
Я улыбалась так широко, что заболели щеки. Но в то же время мне почему-то стало грустно: я задумалась, смогу ли полюбить Ай Ри так, как полюбил ее только что Дайо. Пошатнет ли ее присутствие мою уверенность в том, что я не должна заводить собственных детей?
Но, какой бы милой ни была Ай Ри… мое решение оставалось неизменным.
Одно я знала наверняка. Ничего плохого больше никогда не случится с Е Юн и Ай Ри или с любым другим ребенком, родившимся с картой Искупителей на коже. Только не в мою смену.
И если я хотела стать последней Искупительницей, мне стоило как следует подготовиться, чтобы выжить в Подземном мире.
Глава 24
– Мне это не нравится, – сказал Дайо тихо. Ай Ри ерзала у него на коленях. – Мне это совершенно не нравится.
– Еще раз, – велела я Е Юн.
– Это неразумно, – предупредила капитан Бунми, шагая по Залу Снов.
Я попросила ее стоять на страже, чтобы никто не прервал мою тренировку в Детском Дворце, где я уже неделю встречалась с Е Юн, готовясь к своему путешествию в Подземный мир.
– Госпожа императрица, вы все еще уязвимы к смерти от отказа органов.
– Вы хотите, чтобы я выжила в Подземном мире или нет?
Я дрожала в своей ночной сорочке. Е Юн посоветовала мне не надевать ничего больше: весь смысл был в холоде.
– Следите за моими спрайтами, – велела я Бунми, показывая на высокие окна зала.
Снаружи спрайты беспокойно мерцали на фоне неба. В ночь Прогулки Императора спрайты потускнели, когда убийца меня ранил. С тех пор я экспериментировала и пришла к выводу, что их жизни связаны с моей.
– Я прекращу тренировку, если они начнут умирать, – сказала я, – но не раньше.
В лунном свете игрушки и мебель, накрытые простынями, походили на призраков. Выложенные цветной мозаикой портреты детей в Зале Снов казались скорее зловещими, чем радостными: на ангельские лица падала тень. Дайо и Бунми я сказала, что выбрала Детский Дворец для тренировок ради уединения: с тех пор как наш Совет переехал в Имперские апартаменты, даже слуги не посещали эту часть дворца. Но, по правде говоря, я выбрала Зал Снов, чтобы уж точно не струсить. Каждый раз, когда боль искушала меня прекратить тренировку, эти крошечные постели и пустые стулья напоминали мне о детях, которых принесли в жертву мои предки.