Он все-таки не бросил меня, подумала я. Он был здесь все это время, просто я не замечала. Санджит встревоженно нахмурился, но я только мечтательно ему улыбнулась.
– Осторожнее, Джит из Дирмы, – хихикнула я. – Не ровен час, у тебя тоже замерзнет лицо…
– У нее шок, – сказал Санджит, хотя голос его был странно похож на голос Бунми. – Император Экундайо, ваш Луч! Скорее!
Жар вспыхнул у меня внутри – Луч Дайо объединился с моим, удвоенной силой хлынув в мои заледеневшие конечности. Е Юн сняла одну из пыльных простыней с мебели и укрыла меня ею. Я чихнула. Пальцы на руках и ногах болезненно покалывало – в них возвращалась кровь.
Мои спрайты за окном снова вспыхнули.
– Спасибо, – шепотом поблагодарила я Бунми. Она больше не походила на Санджита.
Затем я подняла голову и нашла взглядом Е Юн.
– Еще раз.
– Нет! – рявкнули Дайо и Бунми хором.
Их голоса резанули по ушам, отразившись эхом от высокого потолка. Чувствуя напряжение, повисшее в комнате, Ай Ри заплакала.
– Мне нужно тренироваться, – настаивала я.
Вокруг в воздухе все еще парили призрачные дети-оджиджи, окружая меня многоголосым хором:
«Недостаточно. Ты делаешь недостаточно. Мы хотим справедливости. Ты должна заплатить».
– Я должна безупречно исполнить свою роль Искупительницы.
– Зачем? – требовательно спросил Дайо, похлопывая Ай Ри по спине – ее плач становился все громче. – Какой смысл учиться выживать, если ты убиваешь себя прямо сейчас?
– Наши предки послали тысячи детей в этот холод, – напомнила я ему. – Если им пришлось это выдержать, почему мне не стоит?
Дайо поджал губы. В его больших черных глазах плескалась боль.
– Я так и знал! Дело не в тренировке, верно? – прошептал он. – Ты наказываешь себя. С тобой что-то происходит, Тар. Ты уже давно сама не своя, и… я беспокоюсь. Мы все беспокоимся.
«Он слеп, – шипели оджиджи. – Он слеп, они все слепы, и ты одинока…»
Я вывернулась из хватки Бунми и вскочила на ноги.
– Я устала, – заявила я, – от того, что люди обращаются со мной, как с сумасшедшей. И от того, что только мне, похоже, не все равно, что наша империя убивала людей на протяжении многих веков! Мы пытали детей! И до сих пор пытаем, если считать шахты и лесопилки. И я собираюсь это исправить.
Тяжело сглотнув, я понизила голос до шепота:
– Я – Тарисай Идаджо. Еще раз, Е Юн.
– Твое эго, наверное, теперь раздуется до небес, – заметила я несколько дней спустя, когда Зури бросил меня на землю на дворцовой тренировочной площадке.
Это был уже четвертый поединок, который я проиграла.
Я раздраженно прищурилась, глядя на Зури. Заходящее солнце ореолом подсвечивало сзади его обнаженные, блестящие от пота плечи и сверкало на металлических заколках в его волосах. Высоко над головой мои спрайты мерцали в небе, то ныряя вниз, то беспокойно кружась. Они были встревожены с тех самых пор, как я начала тренироваться с Е Юн. Я бы и сейчас с ней тренировалась, если бы Дайо не упал в обморок после одной из таких тренировок. Только тогда я согласилась передохнуть. Под «отдыхом», правда, я подразумевала подготовку к Собранию и первый дружеский поединок с Крокодилом.
– Ты не настолько плоха. – Он с усмешкой помог мне встать и показал на ссадину у себя на груди: – Ты смогла нанести удар.
– Всего один.
Я невольно зашипела, подняв оружие. Нога болела. На мне была алая тренировочная юбка с разрезами с двух сторон, чтобы облегчить движение – и на бедре виднелся набухающий черным синяк.
– Ты для этого просил о поединке? – спросила я хмуро. – Чтобы показать мне, как я слаба?
– Напротив.
– У тебя нездоровая склонность к расплывчатым ответам, – пробормотала я, выставляя вперед подарок Санджита – прекрасно сбалансированное копье с золотой гравировкой.
Синяк на ноге уже начал исчезать: благодаря моему почти полному Совету я теперь была неуязвима к кровотечениям, даже внутренним. Я думала, что растущее сопротивление земным смертям заставит меня ощутить себя богиней. Но вместо этого с каждой быстро заживающей травмой я все сильнее ощущала себя привидением – оторванной от мира, парящей все выше и выше. Настоящими теперь казались лишь несмолкающие голоса оджиджи.
«Должна была спасти нас. Должна была подумать о нас. Недостаточно. Ты делаешь недостаточно».
Мы с Зури приняли боевые стойки и закружились по площадке. Лицо обдало жаром: я вспомнила о нашей первой встрече, когда он держал меня в своих объятиях на Вечере Мира.