От его слов мне резко поплохело, но я тут же ощутила себя виноватой. Зури был прав, конечно. Мне и в самом деле стоило работать больше и усерднее. Как иначе, если уж я одарена неуязвимостью? Даже сейчас я уже не умру без сна. В конечном итоге я сойду с ума – то есть еще сильнее, чем сейчас, – но до этого еще далеко.
Зури сжал мое плечо, подмигнул и отошел поговорить с боцманом. Я ходила по палубе, репетируя свою речь, пока язык не начал напоминать свинец. Одновременно изнуренная и возбужденная, я наклонилась над бортом и закрыла глаза. Ночной ветер сдул с головы капюшон. Из столицы Олуона я чувствовала слабое гудение Луча: город постепенно превращался в неразличимое пятно вдали.
«Я уже по тебе скучаю».
Это был Дайо. Я не ответила, все еще чувствуя себя неуютно после последнего нашего с ним разговора.
«Почему именно сейчас?» – спросил он, с несчастным видом оглядывая Имперскую спальню, по которой сновали слуги, пакуя мои вещи.
Я непонимающе на него взглянула.
«Что ты имеешь в виду?»
«Все это. – Он кивнул на мой стол, где за последние месяцы скопилось море заметок, указов и списков приглашений на Собрание. – Зачем пытаться решать глобальные проблемы – бедность, контрабанду, коррупцию, – раз ты так скоро отправишься в Подземный мир? Почему бы не сосредоточиться на этом и… ну, просто наслаждаться жизнью со мной и остальными? Учитывая, как мало времени у тебя осталось?»
Он смотрел на меня широко распахнутыми доверчивыми глазами, и я едва подавила охватившую меня волну злости и одиночества. Разумеется, Дайо не понимал. Никто не понимал. Те, кто сражается за справедливость, всегда одиноки: оджиджи были правы.
«Я делаю это, потому что…»
Правда застряла на языке острыми шипами.
Потому что только я готова взвалить на себя бремя вины.
Потому что наши предки убивали детей, и их духи жаждут крови.
Потому что если я не дам голосам в голове то, чего они хотят – если я не добьюсь справедливости для всего Аритсара, – то я могу не вернуться из Подземного мира.
Но вместо этого я сказала лишь полуправду:
«Потому что я хочу оставить наследие. – Я поцеловала его в шрам на щеке. – Я еще могу умереть, пока не помажу Зури. И если я умру, то хочу перед смертью изменить что-то в этом мире. Я хочу…»
– …Чтобы моя жизнь что-то значила, – пробормотала я теперь, уже вслух.
Слова растворились в тумане реки Олорун.
Возле шеи раздался тихий смешок.
– Уже закончила репетировать?
Я сгорбила плечи.
– Что у тебя за склонность подкрадываться сзади? Ты же король, а не гиена.
– В свое время я, надеюсь, не буду уже ни тем ни другим.
Я скрестила руки на груди, скептически оглядев Зури.
– Абику требуют, чтобы я помазала двенадцать правителей. Если ты собираешься свергнуть монархию Джибанти, мне нужно помазать тебя, пока ты еще король.
Он игриво выгнул бровь:
– Тогда нам придется влюбиться как можно скорее, Идаджо.
Щеки у меня вспыхнули. Я не отвела взгляда.
– Если ты преуспеешь в свержении монархии… что дальше? У тебя больше не будет королевской казны. Станешь путешествовать? Научишься торговле? – Я горько улыбнулась. – Полагаю, в перерывах между игрой в шута для твоих полководцев и организацией революции в качестве Крокодила у тебя не было возможности расслабиться с тех самых пор, как… Хотя, наверное, у тебя этой возможности не было никогда.
К моему удивлению, на самодовольном лице Зури вдруг проступила неуверенность.
– Я об этом как-то не думал, – произнес он после паузы безо всякого выражения. – Да и не нужно: у магии ибадже есть цена. Когда эти камни выполнят свою работу… что ж. Скажем так, вряд ли я буду в подходящем для путешествий состоянии.
Я с ужасом посмотрела на его золотой наруч, от которого по темной коже расходились болезненно набухшие вены.
– Они убивают тебя, – прошептала я.
– Возможно, – пробормотал он. – А может, и нет. С Бледными Искусствами никогда не знаешь наверняка. Может, камни просто превращают меня во что-то другое – например, в одного из тех мерзких созданий Подземного мира, которых обычно изображают на фресках в храмах. Тогда, вероятно, мне придется скрываться от людей. – Он слегка толкнул меня в бок. – Может, я уйду на пенсию туда, где ты выросла, если смогу это место отыскать. Проведу остаток жизни, прячась в манговом саду усадьбы Бекина.