– Я ни с кем не якшаюсь, - выпалил я, наблюдая, как он достает знакомую жестянку из-под дивана. – Я просто пытаюсь выжить.
– Пока твоя версия выживания не приводит к тому, что ты опускаешь имена или бросаешь своих старых друзей под автобус, у нас все в порядке, - ответил он, вручая мне пакетик с таблетками. – Но в ту минуту, когда ты хотя бы подумаешь о том, чтобы перейти мне дорогу, для тебя все будет кончено, малыш. Я обрушусь на тебя жестче, чем когда-либо делал твой папа. Ты помнишь это.
***
К тому времени, когда мне удалось вернуться в дом, каждая стена в моем мире, казалось, надвигалась на меня, и я задыхался от давления.
Мама.
Папа.
Даррен.
Моллой.
Шейн.
Ребенок.
Каваны.
Дети.
Хулиганы Шэннон.
Я, блядь, не мог дышать.
Мое тело разрывалось на части, а разум кружился, я едва успел вытащить ключ из входной двери, когда Шэннон бросилась ко мне. – Ты вернулся!-Она обвила меня руками, ее маленькое тело дрожало. – Слава Богу.
Я устал.
Я был так чертовски утомлен, и руки моей сестры давили на меня, как бетонные глыбы, толкая меня глубже в темноту.
– Все в порядке, Шэн. Все хорошо, - я пытался успокоить, потому что в моем сердце была любовь к этой маленькой девочке, которую не могли убить ни наркотики, ни глубокая депрессия.
За исключением того, что она больше не была маленькой девочкой.
Она была молодой женщиной, и это дало мне надежду.
Надеюсь, что она переживет то, что я не смог.
Чего я не смог сделать.
Там была семья, которая ждала, чтобы взять ее к себе.
Чтобы принять их всех.
Потому что что-то глубоко внутри меня, в тех частях, которые все еще работали, уверило меня, что я могу доверять Каванам. Это была та же часть меня, которая крепко привязалась к Ифе Моллой.
Если бы я больше ничего не делал в этом мире, я бы довел это до конца.
Я бы вытащил этих детей нахуй из этой адской дыры, я бы.
– Подожди!- Схватив меня за руку, когда я попытался обойти ее, Шэннон притянула меня обратно, чтобы я посмотрел ей в лицо. – Посмотри на меня.
Не имея ничего, что можно было бы отдать или потерять, я сделал, как она просила.
– Джо.- Она резко втянула воздух. – Почему?
– Просто отвали от меня, Шэн, - ответил я, слишком чертовски уставший, чтобы пройти еще один раунд с кем-либо, тем более с ней. Я знал, из-за чего она была расстроена, но я больше не мог это скрывать. – Я в порядке.
– Джоуи, - закричала мама, когда я вошла на кухню, а моя сестра следовала за мной по пятам. – О, слава Богу.
Слава Богу?
Да, чертовски верно.
– Мама. У тебя все хорошо?
– Что с тобой не так?- Потребовал Даррен, приближаясь ко мне. – Почему ты дрожишь?-Когда он положил на меня руки, касаясь и исследуя мое лицо, мне пришлось использовать каждую унцию самоконтроля внутри моего тела, чтобы не реагировать.– Ради всего святого, Джоуи, - прогремел он, придя к тому же выводу, что и Шэннон, прежде чем грубо оттолкнуть меня с глаз долой. – Что, черт возьми, с тобой происходит?
Все, мне захотелось смеяться.К черту все, мудак.
– Что случилось?- Это была мама.
И снова мне захотелось безумно смеяться.
Как будто ей было не похуй.
– Что случилось? – Воскликнул Даррен. – Что не так, так это то, что твой сын вернулся к наркотикам!
– Это правда, Джоуи?
Борясь с желанием рассмеяться им в гребаные лица, я сделал бутерброд и достал из холодильника напиток. – Я не вернулся к наркотикам.
– Да, потому что ты никогда не отходил от них с самого начала, не так ли?
Пошел ты, золотой мальчик. – Вы все слишком остро реагируете.
– Ты под кайфом.- Даррен сузил глаза. – Снова.
Охуенный возглас. – А ты мудак, - выпалил я в ответ. – Снова.
– Что ты делаешь, Джоуи?- Мама решила добавить свои два цента. – Зачем тебе снова вводить это вещество в свое тело?
Неужели я попал в гребаную сумеречную зону?
В какой момент времени она предположила, что я остановился?
Она знала счет.
Она, черт возьми, знала это.
Все это чертово фиаско было шоу, устроенное в пользу Даррена.
– Ты из тех, кто умеет говорить – засмеялся я. – Утопить себя в прозаке и валиуме.
– Их прописал мне врач. Не головорезы с террасы.
– Хорошо, мам.- Я закатил глаза и откусил от своего сэндвича. – Как скажешь.
– Это Шейн Холланд? – спросила она. – Он снова что-то вынюхивает?
– Иисус Христос, какое тебе дело?- Я огрызнулся, с меня было уже достаточно дерьмовых допросов. – Все, отстаньте от меня, блядь!
– Нет, я не отстану от тебя, - вмешался сам золотой мальчик. – Ты снова пристрастился к наркотикам, тебя исключили из школы, ты исключен из команды по херлингу, и ты…-Он остановился, едва не сказав, что собирается стать отцом. Я знал, что это вертелось у него на кончике языка. – Ты разрушаешь свою жизнь!
– У меня нет жизни!-Я зарычал, теряя свою всегдашнюю любовь к нему. – У меня никогда не было жизни!
– Ну, жизнь или нет, если ты будешь продолжать в том же духе, ты превратишься в него. В конечном итоге ты станешь тем, кого ненавидишь больше всего на свете.
– Заткнись, Даррен!- Шэннон быстро защищалась, когда бросилась ко мне. – Джоуи, тише, тише, все в порядке. Не слушай его, хорошо? Это неправда. С тобой все будет в порядке.
– Прекрати, блядь, так говорить, Шэннон. Ничего не в порядке. Ничего!- Я задохнулся, чувствуя, что оступаюсь. Чувствую, как спадает маска, которую я носил, чтобы скрыть свои эмоции. – Ты знаешь, я часами сидел в той камере, думая, как это случилось со мной. Как я в конечном итоге стал таким, какой я есть. Все облажались на всю голову.
Но потом я позвонил тебе.- Мой голос дрогнул, и я заставил себя указать на нее. – Я позвал тебя, чтобы ты пришла помочь мне, а ты не взяла трубку. И тогда я понял.- Шмыгая носом, я вскинул руки, чувствуя себя беспомощным и одиноким. – Я сказал себе, вот почему. Вот как я стал таким.- Сузив глаза на женщину, которая дала мне жизнь, я выплюнул: – Потому что ты сломала меня!
– Это неправда, - воскликнула мама, качая головой. – Возьми свои слова обратно.
Это было правдой.
Это была самая правдивая вещь, которая когда-либо слетала с моих губ, черт возьми.
– Ты заморочила мне голову хуже, чем он когда-либо делал. Он использовал кулаки, но ты? Ты запала мне в голову, - признался я, теперь уже на ходу, когда боль и яд полились с моих губ. – Ты сломала мой разум.- Я ударил себя тыльной стороной ладони по виску, отчаянно пытаясь подчеркнуть этой женщине, насколько сильно она меня ранила. – Я больше не работаю правильно, и это потому, что твой голос застрял у меня в голове!
Звук твоего плача и мольбы меня помочь тебе – это все , что я могу слышать!
– Джоуи…
– Каждый раз, когда я закрываю глаза, ты рядом. В моей голове. Плачешь по мне.
Умоляешь меня. Кричишь «спаси меня, Джоуи, спаси меня»!