Сжав кулаки, я стиснула зубы и покинула гостиную, в которой он ждал меня, так и не обернувшись. Позже мы встретились на завтраке. Подавив очередную вспышку раздражения, я закончила завтрак, подняла на него взгляд и спросила:
- Я могу продолжать заниматься благотворительностью и училищем?
- Ты можешь заниматься всем, чем хочешь. Не можешь покидать столицу, дворец без сопровождения, пытаться наложить на себя руки и заводить мне назло любовников, - прохладно ответил Найяр. – Тебе не понравится то, чем я могу ответить.
Я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди, буравя его ледяным взглядом.
- Что ты мне еще можешь сделать? – насмешливо спросила я.
- У тебя остались ценности, которые я могу отнять, - произнес герцог, глядя на меня без всякой улыбки. – Если доведешь, я отниму и это.
Меня бросило в жар, потом в холод. Руки противно задрожали. Дети из приюта, Хэрб, Руэри, родители. Проклятье, сколько всего, что может удержать меня на коротком поводке.
- Я не смогу больше спать с тобой, - хрипло произнесла я. – И улыбаться не смогу, даже на людях.
Найяр оценивающе взглянул на меня и усмехнулся.
- Я умею ждать, Сафи, - сказал он, промокнув рот салфеткой и вставая из-за стола. – Не будем спешить. Занимайся всем, чем хочешь. Чем не можешь, я тебе объяснил. И, да, жить мы будем по-прежнему вместе.
После приблизился ко мне и присел на корточки, положив руки на край стола.
- Любимая, я знаю, ты на меня обижена, ненавидишь сейчас. Поверь, пройдет время, боль притупится. И чем быстрей ты успокоишься, тем быстрей станет легче тебе, в первую очередь. – Снова поднялся на ноги и попробовал взять меня за руку, но я отпрянула. – Скоро многое изменится, сокровище мое. Все будет так, как и должно было быть с самого начала.
Сказав это, герцог покинул покои, оставив меня стонать от бессильной злости.
* * *
Первые две недели после того, как Найяр создал пропасть между нами, прошли тягостно. Кушетка исчезла, он вернулся в постель. Спасибо, что не пытался обнимать, и так это соседство казалось невыносимым, и не приставал с желаниями. Не знаю, где, как и с кем он утолял свою страсть, и утолял ли вообще, мне было безразлично. Саму меня страсть не одолевала, да и тар Лаггер заявил, что трогать меня нельзя еще, как минимум, месяц. Я была ему за это благодарна.
Наши совместные трапезы с Наем приходили в тягостном молчании. Он часто стал задумчив, мне опять же до этого не было никакого дела. Разговаривали мы исключительно, когда мне было нужно его разрешение на очередной поход к казначею. Тарг Ньел, замещавший тарга Военора, кривился, читая очередное указание на выдачу мне той или иной суммы, но исправно выполнял. Какими бы сейчас не были наши отношения с герцогом, Найяр по-прежнему следил, чтобы я получала все необходимое по первому требованию. Если раньше я испытывала нечто сродни благодарности за то, что его сиятельство не отказывает мне в моих увлечениях, то сейчас воспринимала, как должное.
Иногда доходило до того, что я входила в его кабинет, где заедали советники, и, молча, клала на стол перечень нужд и потребностей. Герцог так же, молча, подписывал, и я выходила. Шепот о нашей размолвке с герцогом наполнял дворец. Придворные гадали о причинах. Наши покои находились обособленно от остальных помещений, и мои крики слышали лишь те, кто присутствовал в момент вырезания дитя из моей утробы, да охрана. Но это были наемники, потому дальше покоев произошедшее не пошло. Кстати, двое из четырех воинов, державших меня, покинули герцога в тот же вечер. Один напросился в мою постоянную охрану, второй, из оставшихся, продолжал служить герцогу, как и прежде. Этих мужчин я ни в чем не винила, это приказ господина, и они выполнили его. Впрочем, я никого не винила, кроме того, кто не услышал моей мольбы, не пожалел. Мне было плевать, чем он руководствовался, ко всем доводам я оставалась глуха. И сейчас вызывало изумление, отчего я вдруг начала чувствовать нежность и симпатию к этому человеку?
Между тем, жизнь Таргара продолжалась. Я перестала интересоваться делами родного государства. Только однажды спросила, что с Аквинтином, и герцог сунул мне письменные извинения от аквинтинского государя. Бриатарк пока безмолвствовал. О судьбе герцогини я не интересовалась, сам Най о ней не говорил. О ловушке, о которой упоминал Военор, тоже не думала. Я и так была в капкане, что мне за дело до мелочных угроз? И если угроза шла от ее сиятельства, то на данный момент она была слишком далеко, чтобы руководить заговором.