- Пора, Сафи, - тихо произнес тарг Грэир.
- Спасибо, - кивнула я, но еще несколько минут ушли на то, чтобы взять все чувства и эмоции под контроль. – Боги, боги… - прошептала я, натягивая на лицо улыбку.
С ней и покинула карету, вошла в здание приюта и минуту стояла в темноте коридора, не спеша войти к детям. Затем снова выдохнула, снова приклеила улыбку на лицо и направилась туда, откуда звучал детский смех. Детям не нужны чужие страдания. Их возраст благословенен тем, что самым большим горем должны быть разбитые колени и ломанные игрушки. Должно быть, боги специально создали детство, чтобы люди могли насладиться простым, но ярким счастьем прежде, чем начнется жестокая взрослая жизнь… Жаль у моего дитя все началось со смерти. Пришлось вновь остановиться и закинуть голову кверху, чтобы сдержать слезы.
- Я сильная, я и это переживу, - прошептала я, входя в приютский дворик.
И тут же покачнулась, успев выставить руку и опереться на стену. На небольшом стульчике, посреди двора, сидел герцог Таргарский. На каждом его колене сидело по ребенку. Их ручки обнимали шею Найяра, он придерживал их и что-то рассказывал. Дети заливисто смеялись, время от времени вскрикивая:
- Ты все врешь, дядя Най, так не бывает!
- Наша Сафи! – закричал один из малышей, соскакивая с колена герцога.
- О, боги, - в который раз прошептала я.
Найяр поднялся, удерживая второго ребенка на руках, и направился в мою сторону. Из-за моей спины появился Хэрб. Даже не глядя, я чувствовала его напряжение. Первый малыш обнял меня за ноги, и я машинально потрепала его по голове, не сводя взгляда с герцога. Он подошел совсем близко, звонко поцеловал в щеку того ребенка, которого держал на руках и поставил на землю.
- А вот и наша пропажа, - весело улыбнулся Най, и по моей коже пробежал озноб.
Рука герцога продолжала лежать на голове мальчика, вороша ему волоса. Вдруг рука замерла и чуть надавила, сильно склонив малышу голову, ледяной взгляд синих глаз не отпускал меня из своего капкана.
- Ай, дядя Най! – возмущенно воскликнул малыш, и Найяр убрал руку.
Он присел на корточки и обнял мальчика.
- Прости, на, - и протянул ему серебряную монету.
- О-о-о – восхищенно протянул ребенок и умчался в приют.
- Хэрб, уведи Тарни, - попросила я.
Юноша не двигался несколько мгновений, но все-таки оторвал от меня второго мальчика и исчез в недрах приютского здания.
- Я все поняла, Най, - тихо произнесла я. – Не стоило продолжать демонстрацию.
- Где ты была, любимая? – спросил меня герцог, все еще улыбаясь.
- Ты давно здесь? – вместо ответа спросила я, и Най, схватив меня за руку, дернул на себя.
- Где ты была? – чеканя слова спросил он.
- Я тебя ненавижу, - сдавленно произнесла я, больше не в силах сдерживать эмоции. – Отпусти меня.
Его сиятельство подхватил меня на руки и понес в приют, прошелся по коридорам, зная, что тут я не буду ни орать, ни вырываться.
- Детки, до скорого свидания, - пропел он.
- До свидания, дядя Най, - ответили малыши. – До свидания, Сафи.
Старшие просто поклонились, провожая нас настороженными взглядами. Хэрб и наемники поспешили следом. Дьол переводил тяжелый взгляд с меня на его сиятельство.
- Ты этого не сделаешь, - хрипло произнесла я, когда мы оказались за пределами приюта, и герцог поставил меня на ноги.
- Не сделаю, если будешь вести себя разумно, - ответил он, сжимая в пальцах мою ладонь.
- Я буду вести себя разумно, - выдохнула я, пытаясь снова не заплакать от бессилия.
- Я не буду ругаться за то, что проигнорировала мои слова о завтраке. Я даже готов не наказывать твоего щенка и этих дармоедов, которые проглядели тебя, если ты, как примерная жена сейчас примеришь свадебное платье, которое ждет тебя в наших покоях, завтра явишься на большой завтрак и будешь вести себя, как подобает герцогине Таргарской, естественно не только за столом.
- Проклятье, Най, я пока еще чужая жена, - воскликнула я, глядя на него со смесью ужаса и отвращения.
- Это временные трудности, - спокойно ответил герцог, но по-хозяйски прижал меня к себе.
- Тело твоей жены еще не опустили в фамильный склеп, как ты можешь говорить о свадебном платье? – потрясенно прошептала я.
Мы как раз проходили мимо одной из площадей, где герольд объявлял о смерти ее сиятельства. В нашу сторону обернулось несколько человек, пронесся тихий рокот, и вскоре вся площадь провожала нас хмурыми взглядами. Герцогиня была для них образцом благочестия, не смотря на то, что кормила и заботилась об этих людях я.