- Госпожа! – наемники все больше отставали.
Они пытались меня окружить, но я вновь увернулась, пробежала мимо дворцовой стражи, которая проводила меня удивленными взглядами, а после сорвалась следом. Еще немного, еще совсем немного! Боясь ошибиться, я отодвинула в сторону гибкие ветви свисавшие по обе стороны от ограды, и радостно взвизгнула, попав сразу в нужное место. Я нырнула в лаз, выскочила на улицу и помчалась к главной площади.
За спиной послышались ругань и возня. Я быстро обернулась, это Дьол застрял в лазе, и теперь его пытались то ли протолкнуть, то ли втащить обратно, но путь более поджарым таргарцам наемник закрыл намертво. Более не обращая внимания, я бежала дальше, твердя про себя, как молитву: «Он пощадит, он пощадит, он пощадит».
До площади я даже не помню, как добежала, просто не заметила. На меня оборачивались, кажется, кто-то что-то прошипел вслед, но и это я не расслышала и прислушиваться не собиралась. Чаще просто провожали взглядам. На одной из улиц я едва разминулась с несущейся лошадью, и свист кнута взбешенного всадника раздался у самого уха. Но и это не остановило моего бега. Я так боялась опоздать.
Площадь была забита до отказа. Людское море рокотало, шевелилось, даже веселилось в ожидании кровавого зрелища. Работая локтями, я смогла пробиться до герцогского помоста, где стоял его трон. Пробилась через строй стражи, удивленно взирающего на меня. Каблучки туфель гулко простучали по деревянному помосту. Найяр и его приближенные стоявшие за спиной его сиятельства, дружно обернулись, и взгляд герцога потемнел. Он вскочил со своего места и быстро подошел ко мне, схватил за локоть и потащил обратно.
- Зачем пришла? – шипел Найяр мне в ухо. – Я же велел сидеть во дворце.
Я вырвалась и снова взлетела на помост.
- Най, Най, ты ведь просто напугаешь его и все, да? – затараторила я. – Это ведь просто демонстрации твоей силы, да? Ты ведь сейчас объявишь помилование, правда? Най, пожалуйста! – закричала я, срываясь на визг. – Ты ведь помилуешь, Найяр?!
- Сафи, сокровище мое, - герцог заговорил мягко, как с ребенком, - тебя сейчас проводят во дворец. Ты там посидишь, выпьешь настоя тара Лаггера, а когда я вернусь, мы поговорим. А хочешь, уедем из столицы? Помнишь, я обещал тебе поездку в замок на берег моря? Мы съездим. Я не буду тебя трогать. Только воздух, море, покой. Хочешь, любимая? Только позволь себя увезти, хорошо?
- Не помилуешь? – истерично воскликнула я. – Не отпустишь?
- Сафи...
- Милый, помнишь, как нам бывало хорошо? Нам снова будет так же, если ты не заставишь меня ненавидеть себя еще больше, я обещаю, я клянусь, Найяр! Только не убивай его!!!
Герцог вновь тащил упирающуюся меня прочь с помоста, когда на площадь въехала позорная повозка. Народ затих ненадолго, а потом послышалось первое улюлюканье, язвительные выкрики, смех, и в сторону повозки полетели гнилые овощи. Найяр рывком притянул меня к себе, закрывая происходящее от моего взора.
- Пусти меня! – завизжала я, вырываясь.
Он все-таки выпустил, и я подошла к краю помоста, зажала рот рукой и зарыдала, забывая клятву, данную Руэри в его темнице. Позорная повозка – клеть, где невозможно даже сидеть. Согнутого в три погибели преступника везут через весь город, народ швыряет в него всякую дрянь, которую со смаком готовит, стремясь запустить так, чтобы попасть в лицо. Эта жестокая забава давно вошла в привычку у простого люда, даже у знатных таргов.
Я видела, что Ру опустил голову, чтобы скрыть лицо, но по его тело, избитому и израненному, все равно попадали. Я уже не плакала, только глухо стонала. Герцог положил мне на плечи руки и прижал спиной к своей груди. Я не вырывалась, просто не замечала.
- Он не заслужил этого, он не заслужил, - шептала я, вздрагивая каждый раз, когда раздавался шмякающий звук попавшей в моего мужа гнили.
- Уйди, - тихо произнес Най. – Уйди, пока не поздно.
Я отчаянно замотала головой и передернула плечами, скидывая его руки. Затем отошла на шаг в сторону и все не могла отвести зачарованного взгляда от клети, водруженной на повозку, которую волокли два вола. А когда повозка подъехала к эшафоту, я в безумной, отчаянной надежде обернулась к герцогу. Он смотрел поверх моей головы, избегая взгляда.