— За что?! — изумилась я.
— За все, — ответил рысик. — И за скудное хозяйство, и за то, что приходится пользоваться чужой помощью, чтобы у тебя было хотя бы насущное.
— Рысь, ты глупый мужчина, — расхохоталась я. — У меня было все: земли, золото, драгоценности, слуги — но я была несчастна. Сейчас у меня ничего этого нет, я научилась готовить, стирать, убирать маленький домик, но я счастлива. Угадай, почему? Потому что у меня есть главное — ты. Зачем мне богатые кладовые Аргата? Зачем его золото и закрома? Кстати, от одного ожерелья я бы не отказалась, но зачем мне оно, если рядом не будет тебя? А добро… Сегодня нет, завтра есть.
— Все будет, — уверенно кивнул мой мужчина. — У тебя будет все, чего ты заслуживаешь.
— Я тебя заслуживаю, рысик! Ты у меня уже есть, — воскликнула я со смехом.
— Я у тебя буду всегда, — посветлел челом муж.
— Смотри, ты поклялся, — я строго погрозила ему пальцем.
— Даиль…
— Сам ты дерево! — возмутилась я, не дослушав, и получила умопомрачительный поцелуй.
Но из дома мы с Шоли все-таки вышли раньше, чем нам позволили это сделать. Нам не хватило соломы, и нужно было пополнить запасы сухой травы в маленьком сарайчике, который в нашем с Рысем хозяйстве имелся. Я постаралась не смотреть туда, откуда звучал стук топора, но не удержалась и покосилась. Так и застыла, разглядывая собственного мужа, словно видела его впервые.
Мужчины разделись по пояс, их тела поблескивали от пота, бугры мышц перекатывались под смугловатой кожей. И если Бэйри я оценила с эстетической стороны, то Флэй заставил мое сердечко дрогнуть, а низ живота наполниться теплом. Так захотелось подойти, прижаться к нему и вдохнуть его запах… и не только, захотелось гораздо больше.
— Даиль, — позвала меня Шоли.
— Что? — внезапно севшим голосом отозвалась я.
Флэйри услышал нас и обернулся. Мгновение смотрел на меня, а после насмешливо подмигнул и покрутился, давая мне оценить его со всех сторон. Я задрала нос и ушла в сопровождении моей помощницы творить прекрасное дальше. Его веселый смех несся нам вслед, и я вдруг поняла, что за телом Рыся я так и не увидела, что они там делают.
— Хороший навес будет, — сообщила Шоли, которая, в отличии от меня, все успела рассмотреть.
— Навес? — оживилась я.
Навес я давно хотела, и рысик мне обещал сделать, когда потеплеет. Радостно улыбнувшись, я уже представила, сколько всего полезного под ним можно будет делать. Теперь было ясно, почему меня загнали в дом, там готовился мне подарок. Ну и не буду больше выходить. Пусть спокойно доделывают.
Время шло, с улицы продолжали доноситься звуки активной работы, а мы с Шоли решили сделать перерыв.
— Мужчина должен быть сытым, так мама говорит, — деловито сказала маленькая Рысь, подавая мне дрова для розжига очага.
— Правильно говорит, сытый мужчина — сильный мужчина, и добрый, — усмехнулась я. — Кусается меньше.
— Почему ты плакала? — на меня посмотрели проницательные карие глазенки. — Тебя дядя обидел?
— Нет, что ты, — улыбнулась я, вешая над огнем котелок. — Дядя меня никогда не обижает.
— Папа?! — она округлила глаза.
— И не папа, — засмеялась я. — Папа твой тоже хороший.
— Это, да. Папа у меня самый лучший, — гордо сказала Шоли. — Он меня на шее катает и на лошади учит сидеть. А Остар давал из лука пострелять, только я тетиву оттянуть не смогла. Ничего, выросту еще немного и буду стрелять из лука и ездить на лошади. А ты можешь стрелять из лука?
— Нет, — я снова засмеялась. — Я только на лошади умею.
— Рыси все умеют стрелять из лука. А мама даже мечем драться умеет, я видела, — понизив голос, сказала Шоли. — Я научусь и тебя научу.
— Договорились, — кивнула я.
— Только дяде не говори, вот потом он удивится, — и она засмеялась, довольная собственной идеей.
Я закрыла рот на воображаемый ключик, и маленькая Рысь пришла в еще больший восторг. Когда мясная похлебка закипела, лепешки подогрелись, я отправила Шоли за мужчинами. Лепешки печь меня научил Флэй, настоящий хлеб он не умел печь, а меня учить было некому, потому вместо пышного каравая, который мы ели у его матери, на столе всегда были пшеничные пресные лепешки. Иногда мне очень не хватало советов умелой женщины, и в такие моменты я жалела себя. Сейчас я даже жалела, что слушалась няньку и уходила с кухни, когда прибегала туда и с интересом смотрела за нашей кухаркой. Но жалела ли я, что мне, благородной тарганне, приходится возиться со всем этим? Ни минуты, ни мгновения. Как я уже говорила, для любимого мужчины мне хотелось делать все, чтобы ему было хорошо.