— Маленькая моя, девочка, — прошептал он.
— Най, — жалобно всхлипнула Лирена.
И он снова сжал зубы, прикусывая кожу, поцеловал и впился зубами.
— Най, не надо, пожалуйста, мне больно, — взвизгнула она.
— Хорошая моя, нежная, — простонал он, вонзаясь в ее лоно снова и снова.
И вновь укус и нежный поцелуй. Лирена попробовала оттолкнуть, отпрянуть, увернуться от жалящей страсти своего любовника. Он ухватил ее за руки завел их за спину и склонился к груди.
— Нет! — завизжала испуганная Лирена. — Не надо!
Но мужчина лишь, втянул в рот коричневатую тугую горошину соска, провел языком, лаская. Девушка замерла, не зная, что последует дальше.
— Боишься, маленькая, боишься, — усмехнулся Найяр и перевернул ее животом на стол.
Лирена немного расслабилась и перестала сопротивляться. Герцог огладил ее ягодицы, усмехнулся и шлепнул, звонко, с оттяжкой. Девушка вскрикнула, и он рассмеялся. Снова огладил, размахнулся и ударил, с удовольствие рассматривая красный след от своей ладони. Еще раз и еще. Лирена дернулась, но он придавил ее ладонью к столу, поймал руки, заламывая за спину, ухватил за запястья одной рукой, в очередной раз вонзаясь в ее лоно. Вгонял свое естество резко, не щадя и стремясь доставить удовольствие женщине. И опять звонко шлепнул.
— Ох, Най, — протяжно застонала Лирена, неожиданно возбуждаясь.
Найяр опять рассмеялся и снова шлепнул. Она дернулась, подвывая и постанывая. Мужчина шлепнул еще раз, и его пальцы скользнули между аппетитных ягодиц.
— Что? — она попробовала вывернуть голову, когда почувствовала, как герцог прикасается к постыдному. К тому, что не предназначено для прикосновений. — Не надо, пожалуйста, не надо!
Возбуждение схлынуло, оставляя страх. Найяр довольно заурчал, как сытый кот, слушая ее мольбы.
— Най, любимый, ты ведь не сделаешь этого? Ты ведь не унизишь меня?
Он усмехнулся, успокаивающе погладил по спине, девушка не успокоилась, она все так же беспокойно ерзала и выворачивалась.
— Ты сама себе враг, — усмехнулся Найяр и вошел выше. — О, да, — выдохнул он, когда его плоть сжало в тесные тиски. И не слушая криков любовницы, начал двигаться…
Когда он покинул кабинет, Лирена все еще лежала на столе, вздрагивая от рыданий. Герцог кивнул головой на кабинет своему секретарю и велел:
— Лаггера позови, пусть займется. Там есть для него работа.
В этот момент к своему кабинету подошел Эбер Военор. Он остановился, слушая женские рыдания и слова господина. Болезненно поморщившись, главный казначей поспешил скрыться за дверями своего кабинета.
— Что за непочтительность, кузен, — насмешливо произнес, заметивший его Найяр.
— Доброго дня, ваше сиятельство, — поклонился Эбер, стараясь спрятать неприязненный тон.
Герцог первым прошел в кабинет казначея и кивнул головой, показывая следовать за собой. Сейчас он был более спокоен, чем полчаса назад, и даже благодушен. Найяр проследил, как Военор прошел к своему столу, разложил бумаги и некоторое время перекладывал их, не глядя на своего господина.
— Неприятен я тебе, свояк? — поинтересовался герцог.
— О чем вы, ваше сиятельство? — спросил казначей, все так же тщательно, перекладывая и перелистывая бумаги.
Найяр некоторое время следил за ним, раздражение вновь подняло голову, и герцог вытянул руку, сметая со стола документы.
— На меня смотри, Военор, — велел он.
Казначей поднял хмурый взгляд, и герцог усмехнулся.
— Смеешь порицать меня? — спросил он.
— Как можно, — ответил Эбер, скользнув взглядом поверх головы герцога.
— Я сказал на меня смотреть, — рыкнул Найяр и встал, подходя вплотную к казначею. Он некоторое время изучал своего подданного, затем вздохнул и отошел. — Если бы она была рядом, все было бы иначе, — тихо сказал его сиятельство, падая на стул.
Эбер открыл было рот, но сдержался и промолчал. Найяр не обратил внимания, он вновь погрузился в свои переживания. Казначей, молча, собирал разбросанные герцогом бумаги. Ему был неприятен тот, кто все еще правил, кто продолжал сходить с ума и тянуть Таргар в пропасть своего безумия. Впрочем, мужчина чувствовал и свою вину.
Владыка принял живое участие в уничтожении того, кто возвел его на Небесный Престол, спеша освободиться от тяготящего бремени власти Таргарского Дракона. Это юродивые Владыки бродили по городам, клевеща на жителей герцогства. Он же и подсказал Найяру идею с выявлением заговорщиков и преступников с помощью тех, чьим языком вещают боги. Далекому от благочестия герцогу идея пришлась по душе. Он увидел в этом возможность закрутить гайки и напомнить погрязшим в вольнодумии и заговорах таргарцам, кто здесь главный. Заговорщики же подливали масла в огонь людского гнева и непонимания происходящего.