– Я побежала в студию, – сказала Келси, ответив на вопрос, который Хейвен еще даже не успела озвучить. – Я совсем забыла о сроках предоставления работ. Я еще даже не начинала!
С удивлением смотря на Келси, Хейвен несколько раз моргнула.
– Удачи.
Кое-как махнув Хейвен на прощание, Келси поспешно удалилась.
Две недели спустя, закончив занятие, миссис Майклс раздала студентам конверты. Вскрывая их, студенты начинали ворчать и комкать листы бумаги, выбрасывая их в урну по дороге в коридор.
Отказы. Увидев это, Хейвен занервничала.
Она аккуратно вскрыла свой конверт, и, разгладив письмо, внимательно его прочла.
Мы высоко ценим Ваши усилия…
Конкуренция высока…
Вы очень талантливы…
С сожалением уведомляем Вас…
Вам обязательно повезет в следующий раз…
Вчитываясь в напечатанные на бумаге слова, Хейвен ощутила разочарование, заметив последнее предложение.
Ваша работа заняла 348-е место…
От первой двадцатки она была очень и очень далека.
– Все в порядке, милая?
Сложив письмо и аккуратно убрав его в конверт, Хейвен перевела взгляд на профессора.
– Я не понимаю, что было не так с моей работой.
– Формально – ничего, – ответила миссис Майклс. – Просто это было не то, что они желали увидеть.
– Почему?
– Понимаешь, ты восприняла тему буквально, и, несмотря на то, что это допустимо, ты упустила одну деталь, которая была важна для отборочной комиссии.
– Какую?
– В твоей работе нет души, – ответила профессор. – Посмотрев на твою картину, можно увидеть холод, но он не чувствуется. А это самое главное. Смотря на твои работы, люди должны что-то чувствовать – пусть они даже и не понимают, почему именно они это ощущают.
Глава 24
Время – удивительная вещь. Один момент может показаться вечностью, а несколько месяцев можно не заметить вовсе. Это неблагонадежная, изменчивая величина, и, вместе с тем, самая постоянная вещь на свете. Время. Его не остановить. Время идет вперед, минуты превращаются в часы, часы – в дни, и вот уже минул целый год.
Наступило Рождество – с того дня, когда Кармин покинул дом в Дуранте, минуло уже двенадцать месяцев. Он прожил целый год, наполненный жестокостью, неопределенностью и сомнениями, которые нависли над его головой, словно Дамоклов меч.
Минувший год отразился на внешности Кармина – черты его лица стали суровее, его глаза помрачнели, став неприветливыми и бдительными. Несмотря на это, ему трудно было принять то, что он уже так долго не живет прежней жизнью. Ему казалось, что только лишь вчера он видел Хейвен, всего лишь мгновение назад он слышал ее голос и прислушивался к ее смеху, целовал ее и занимался с ней любовью. Он едва ли заметил пролетевшие как в тумане месяцы – они длились мгновение ока, один удар сердца – однако накопившаяся в его теле усталость свидетельствовала об обратном.
Ему удалось просуществовать без нее целый год… всего лишь один из множества грядущих, подумалось ему.
Несмотря на то, что он стал мужчиной – который видел такие вещи, которые человек видеть не должен, и делал то, чего делать не следовало – внутри него по-прежнему жил мальчик. Он отдалился от своей семьи, уклоняясь от ответственности в собственном иллюзорном мире – он убедил себя в том, что в этом мире он может победить время, пойти наперекор отсчитывающим жизнь часам, повернуть время вспять, не дать ему отсчитывать дни его жизни.
Потому что в той жизни, которой он теперь жил, появление на его пороге смерти было всего лишь вопросом времени.
С каждым звуковым сигналом его телефона этого времени становилось все меньше и меньше.
«Sycamore Circle»
Прочитав сообщение, Кармин прошелся босиком по первому этажу своего захламленного дома, потягивая водку из полупустой бутылки. Вздохнув, он поставил бутылку на кухонный стол и набрал номер Реми, нетерпеливо постукивая ногой и слушая гудки. Ответа не последовало.
Он набрал номер еще два раза, надевая пальто и обуваясь. Кармин хотел узнать, нужно ли ему было заезжать за Реми, однако всякий раз его звонки переключались на голосовую почту.
Ночь была очень темной и беззвездной, земля была покрыта тонким слоем снега. Зима выдалась достаточно теплой, снег шел только последние несколько дней – на данном этапе своей жизни Кармин считал это очень даже хорошей новостью, однако он чувствовал приближавшийся холод. Кончики пальцев покалывало, его нос моментально замерз, когда он вышел на холодный, ночной воздух. Дрожа, он надел черные перчатки и накинул капюшон. Сев за руль, он включил в машине обогреватель и направился к дому Реми.
Дома его не оказалось, свет был выключен, подъездная дорожка пустовала. Очередная попытка Кармина дозвониться до него оказалась безуспешной, поэтому он направился на условленное место, рассчитывая встретиться там с Реми.
На пустыре, неподалеку от припаркованных грузовиков, стояли две машины, однако старой «Chevrolet» Реми среди них не было.
Очередной звонок Кармина вновь остался без ответа.
Парни заняли свои позиции, наблюдая и выжидая, однако все было спокойно, как и в предыдущий раз. Грузовики стояли сами по себе, словно призывая поживиться.
По крайней мере, так казалось.
Группа двинулась вперед – вскрыв замки и открыв ворота, они направились к грузовикам. Работа была методичной и обыденной, простой и спокойной. В мгновение ока все переменилось.
Кармин открыл заднюю дверцу грузовика, ожидая увидеть оружие, однако фургон был пуст. В нем ничего не было. Кармин почуял неладное, от головокружения у него потемнело в глазах. Что-то пошло не так.
Разрезавший ночную тишину звук выстрела подтвердил его худшие опасения. Он быстро обернулся, чувствуя прилив адреналина, и увидел, что один из парней упал на землю, издав чудовищный крик, эхом прокатившийся по парковке.
– Пригнись! – закричал кто-то. – Блять! Пригнись!
Не успев среагировать, Кармин увидел появившихся из тени людей. Их было десять, двадцать или, возможно, даже тридцать человек – рассредоточившись по парковке, они открыли по ним огонь.
Парни бросились врассыпную, некоторые падали на землю. Видя разлетавшиеся во все стороны пули, Кармин достал свой пистолет и начал отстреливаться, бесцельно стреляя в темноту. Возле его головы просвистела пуля, задевшая его щеку. Лицо Кармина моментально пронзила жгучая боль. Выругавшись, он бросился назад, стреляя себе за спину. Поскользнувшись на ледяной корке, он потерял равновесие и упал, но сумел быстро подняться на ноги, увернувшись от пули.
Забравшись в свою машину, он моментально тронулся с места, сжимая руль дрожащими руками.
Это не случайное совпадение. Они были готовы к их визиту, поджидая их в темноте. Это было нападение, а не защита.
Мчась через город и лихорадочно лавируя через пробки, Кармин думал только лишь о том, что они угодили прямо в ловушку. Кто-то их предупредил.
Рану на щеке Кармина жгло, по коже струилась кровь. Он скинул с головы капюшон, проводя дрожащей рукой по взлохмаченным волосам. Страх сковал все его тело, преодолев то оцепенение, которого ему удалось достичь. Он настолько сильно привык ничего не чувствовать – за исключением жажды алкоголя и наркотиков – что испытываемые в этот момент ощущения казались ему невыносимыми. Они были сильными и настоящими, сердце бешено колотилось у него в груди.
Был ли это Сал? Отправил ли он его на смерть?
Мчась по улицам, он направился в клуб в надежде найти Коррадо. Миновав охранника на входе, он прошел в заднюю часть здания, проходя по узкому коридору. Дойдя до двери его кабинета, Кармин услышал громкую хип-хоп музыку, лившуюся из динамиков, что служило первым признаком того, что его дяди не было в клубе. Отбросив эти мысли, он со всей силы принялся колотить по двери.