– Я больше не ношу отслеживающее устройство.
– Вас освободили? – спросила Хейвен с удивлением.
Смотря на нее, Винсент осознал, как сильно она была оторвана от происходящего. Он следил за ней на протяжении нескольких неделей, набираясь храбрости для того, чтобы подойти к ней, поскольку он не был уверен в том, как она отреагирует на появление разыскиваемого человека на своем пороге… человека, которого большинство людей считали мертвым. Но она даже не подозревала об этом. Она ничего не знала.
Поднявшись на ноги, Винсент потянулся, разминая свою затекшую спину.
– Скоро все закончится. Беспокоиться не о чем.
– Хорошо.
– Мне пора. Я и без того отнял у тебя много времени.
В коридоре воцарилась неловкая тишина, когда Хейвен проводила его к двери. Винсенту хотелось сказать еще много всего, слова буквально застыли на кончике его языка. Преодолевая свою давнюю гордость и всеобъемлющее чувство стыда, он собирался было сказать все, что считал необходимым сказать Хейвен, однако в этот момент позади них распахнулась дверь подъезда. По первому этажу прокатился женский смех.
Винсент моментально опустил голову, переводя взгляд на вошедшую девушку, которая наградила его удивленным взглядом. Винсент смутно припомнил девушку, узнавая ее.
Дочь сенатора Бролина.
– О, ничего себе, – воскликнула она, усмехнувшись. – Еще один?
Винсент удалился, не став задерживаться для того, чтобы узнать, что девушка имела в виду.
Глава 36
В первые июньские выходные Кармину позвонил Сальваторе, сообщивший о приеме в честь оправдательного приговора Коррадо. Не имея ни малейшего желания присутствовать на этом субботнем вечере, Кармин все же оделся и, подъехав на закате к дому Сальваторе, припарковал машину. Нерешительно пройдя к парадному входу, он нажал на звонок. Дверь ему открыла Эбби, которая, казалось, испытала облегчение, увидев Кармина.
– Привет, – поздоровался он, когда Эбби впустила его в дом. – Как дела?
– Хорошо. А у Вас, сэр? – едва слышно прошептала она, слегка улыбнувшись.
– Мне приходится находиться здесь с этими ублюдками, поэтому у меня все явно не настолько хорошо.
– Я рада, что Вы пришли, – робко сказала девушка, принимая его верхнюю одежду. – Вы разговариваете со мной как с человеком.
– Ты и есть человек, Эбби. Они просто слишком гнилые для того, чтобы понять это.
Откровенность Кармина удивила девушку. Посмотрев на него, она удалилась, возвращаясь к своим обязанностям. Направившись в гостиную, Кармин услышал свое имя и обернулся. Он похолодел, встретившись взглядом с Карло. Усмехнувшись, тот подошел к Кармину.
– Тебе повезло, что твой крестный не слышал этого разговора. Сдается мне, он не был бы от него в восторге.
Смотря на Карло, Кармин изо всех сил пытался контролировать себя и не реагировать на его самодовольство.
– Я поздоровался. В этом нет ничего криминального.
– Ты не только поздоровался, малец.
Казалось, Карло собирался сказать что-то еще, однако вышедший в фойе Коррадо прервал их разговор.
– Карло, Кармин. В чем дело?
– Я напомнил младшему ДеМарко о том, что ему не помешало бы следить за языком и за тем, с кем он разговаривает, – ответил Карло. – Если он не научится подбирать слова, люди могут неправильно его понять.
– Я не…
Кармин собирался сказать, что он не сделал ничего плохого, однако Коррадо перебил его.
– Язвительные ремарки Кармина – притча во языцех. Думаю, люди поймут его неправильно в том случае, если он напротив не станет их отпускать то тут, то там.
Слова Коррадо шокировали Кармина. Он никак не ожидал того, что Коррадо встанет на его сторону.
Карло сухо рассмеялся.
– То, что это стало обычным делом, не означает того, что это допустимо. Ему стоит поучиться уважению. Он разговаривал с этой девчонкой-рабыней и…
– Уважению? – сердито воскликнул Коррадо. – Полагаю, ты думаешь, что можешь научить его уважению, разговаривая подобным образом в его присутствии? Ты прекрасно осведомлен о прошлом его матери, и ты еще смеешь говорить об уважении? Возможно, тебе самому не помешало бы ему поучиться.
– Я заслужил свое место, и у меня на это ушло много времени, – ответил Карло, на лице которого отразился гнев. – Я доказал то, что достоин этого, а он – нет. Он должен считаться с вышестоящими членами.
– Как и ты, – заметил Коррадо. – Или ты забыл, что я занимаю положение выше, чем ты? Ты знаешь правила, или их ты тоже забыл? Кармин подчиняется мне. Если у тебя есть какие-то претензии к нему, ты доводишь их до моего сведения.
Карло прищурился. Коррадо задел его за живое.
– Я всего лишь предположил, что ему не следует говорить все, что он думает.
– Я и с первого раза тебя понял, но твое желание раздуть из мухи слона мне не понятно, – сказал Коррадо. – Это не так страшно. Да, он не умеет держать язык за зубами, что с того? Он ведь не семью твою убил.
Кармин замер, когда с губ его дяди сорвались эти горькие слова. Коррадо не сводил взгляда с Карло, который походил на оленя, застигнутого светом фар. Он ожидал его реакции, однако ответа так и не последовало.
– Джентльмены, – сказал Сальваторе, проходя мимо и задерживаясь возле них с серьезнейшим выражением лица. – Полагаю, чуть позднее нам придется сесть и разрядить атмосферу, но пока что время для празднества. Наслаждайтесь вечером, выпейте, познакомьтесь с одной из прекрасных присутствующих дам.
Коррадо послушно кивнул.
– Да, сэр.
Согласившись с предложением следом за Коррадо, Карло отошел, когда Сальваторе удалился. На данный момент ситуация исчерпала себя.
– Не знаю, что именно ты сказал, но он прав, – сказал Коррадо, когда они остались вдвоем. – Пора научиться следить за языком.
– Я знаю.
– И мог бы надеть костюм, – продолжил Коррадо. – Ты похож на раздолбая.
Кармин оценил взглядом свой внешний вид. Он надел рубашку на пуговицах с длинным рукавом и брюки, но воздержался от галстука. Можно подумать, он пришел в потертых джинсах и толстовке.
Кармин с радостью бы их надел. Раз ему в любом случае приходилось терпеть происходящее, он бы предпочел делать это в комфортной одежде.
В течение последующих двух часов он вел светскую беседу с собравшимися гостями, знакомясь с семьями тех безрассудных мужчин, которые привели своих близких в такое бездушное общество. Кармин старался изображать заинтересованный вид, улыбаясь и удовлетворяя любопытство присутствующих, которые интересовались местонахождением его отца («Нет, я ничего о нем не слышал. Уверен, он просто затаился»); играя роль principe, внука Антонио («Да, мой дед был Богом среди людей. Надеюсь, когда-нибудь я стану таким же, как он»). В действительности, Кармин мысленно отсчитывал минуты до того момента, когда он сможет, наконец, покинуть прием (еще два часа, большая половина уже позади).
Для людей, которые гордились честью и своим умением молчать, они сплетничали куда больше, чем группа стервозных школьниц. Это был не первый прием, на котором Кармин был вынужден присутствовать, однако он, вне всяких сомнений, стал для него самым неприятным. Его отец находился в бегах, и все прекрасно понимали, что дни жизни Винсента ДеМарко были сочтены.
Кармин много пил, остро ощущая то, что Коррадо наблюдает за ним с противоположной стороны зала. Он предупреждал Кармина о том, что ему никогда не следует пить на подобных приемах, однако он попросту не мог этому противиться. Алкоголь, проникавший в его кровь, был единственным, что удерживало его от желания выпрыгнуть из собственной кожи.
К концу приема толпа начала редеть – партнеры и «солдаты» покинули особняк, в то время как высокопоставленных членов организации попросили собраться в гостиной. Заметив перемену атмосферы, Кармин воспринял это как сигнал того, что вечер, наконец-то, закончился. В начале десятого он подошел к Коррадо, расслабившись от испытанного облегчения.