Глава 39
Хейвен сидела в машине, припарковавшись у обочины, и пыталась совладать с тошнотой, смотря на синюю дверь старого дома. Она видела ее лишь единожды, сидя вместе с Кармином на нижней ступеньке крыльца. С того дня минуло уже больше года… как и с того момента, когда она видела его в последний раз. Ее терзали мысли о том, будет ли он рад ее видеть или же, напротив, рассердится из-за того, что она приехала.
Обдумывая всевозможные варианты развития событий, она вышла из машины и перешла дорогу. Пытаясь побороть охватившее ее волнение, она поднялась на крыльцо, и уже собиралась было постучаться, однако в этот момент кто-то позвал ее по имени. Ее зрение затуманилось, сердцебиение стремительно участилось, когда она, обернувшись, увидела Коррадо, который, не спеша, приближался к ней.
– Сэр.
– Рад видеть, что с тобой все в порядке, – Коррадо внимательно посмотрел на нее. Выражение его лица стало еще серьезнее. Хейвен моментально охватила паранойя, вызванная мыслью о том, что ей, возможно, не следовало приезжать в Чикаго.
Хейвен ощутила панику, опасаясь того, что ей могла грозить опасность.
– Я не знала, следует ли мне приезжать.
– Молодец, что приехала, – ответил Коррадо, подходя ближе. – Прости, что не перезвонил. К тому времени, когда у меня появился доступ к телефону, ты уже сообщила о своем намерении приехать, поэтому я предположил, что ты узнала о случившемся от кого-то другого.
– Я увидела репортаж в новостях, – тихо сказала Хейвен. – Они сказали, что произошла бойня.
Коррадо горько усмехнулся, услышав это.
– Едва ли это можно назвать бойней. Если бы она произошла на самом деле, никому не удалось бы выжить, но мы с Кармином остались в живых.
– Кармин? – с ужасом воскликнула Хейвен. – Он был там?
– Да, – ответил Коррадо. – И, как ты, вероятно, догадываешься, он плохо справляется с пережитым. После убийства Мауры он очень долго ни с кем не разговаривал. Похоже, смерть отца произвела на него аналогичный эффект.
– О, Боже, – глаза Хейвен наполнились слезами, грудь опалило жгучей болью. – Он видел гибель их обоих.
– Да.
– Он… – начала Хейвен, указывая в сторону двери позади нее. – Он дома?
Коррадо покачал головой.
– Он уже уехал на отпевание вместе с моей женой.
– О…
– Ты можешь присоединиться ко мне, – сказал Коррадо. – Я дожидаюсь машину. Нам хватит времени на то, чтобы встретиться с ними на кладбище.
Опустив голову, Хейвен обвела взглядом свою мятую футболку и грязные джинсы. Она одела их накануне утром и не переоделась перед отъездом.
– По правде говоря, мне совсем нечего надеть.
– Богу все равно, что на тебе надето, Хейвен, – сказал Коррадо. – Винсент тоже не счел бы это важным. Но, если ты хочешь переодеться, то, уверен, ты сможешь найти что-нибудь подходящее в гардеробе моей жены.
– О, нет, я не могу, – Хейвен решительно покачала головой. – Я не хочу доставлять Вам столько неудобств.
У Коррадо вырвался резкий смешок.
– Я столько всего сделал, что смену одежды вряд ли можно назвать неудобством.
Услышав это, Хейвен моментально замолчала.
– Пойдем, – настойчиво сказал он. – Никаких возражений.
Хейвен молча проследовала за ним до его дома и поднялась в спальню, которую он делил с Селией. Осмотрев ее гардеробную, она сняла с вешалки простое черное платье, которое нашла в задней части комнаты. Платье было велико Хейвен, но сидело на ней куда лучше, чем она ожидала.
К платью Хейвен подобрала черные туфли на каблуке, носы которых стиснули ее пальцы – они были ей малы, но выбирать в данный момент в любом случае не приходилось. Приготовления заняли у Хейвен менее двадцати минут.
Коррадо ожидал ее на первом этаже, смотря через открытую входную дверь на черный седан, припаркованный у тротуара. Когда они сели в машину, Хейвен с беспокойством заерзала на кожаном сиденье.
– Я пытался, – тихо сказал Коррадо спустя несколько минут. – Я сделал все возможное для Кармина, но мне, кажется, никак не удается до него достучаться. Он слишком упрям и безрассуден. Если он продолжит в том же духе, он – обречен.
Обречен. Услышав это слово, Хейвен ощутила холод, сковавший ее тело.
– Вы поставили на нем крест?
– Это неважно… ведь он сам уже поставил на себе крест.
Зазвонивший телефон Коррадо прервал их беседу. Достав его, Коррадо тяжело и устало вздохнул, после чего ответил на звонок.
– Моретти… Да, все улажено. Я уверен, что все пройдет согласно плану.
Быстро завершив разговор, Коррадо убрал телефон и вновь сосредоточил свое внимание на Хейвен.
– Ты приехала на время, или мне следует позаботиться о том, чтобы все твои вещи перевезли сюда из Нью-Йорка?
Хейвен побледнела.
– Я… я не знаю.
Отвернувшись от нее, Коррадо посмотрел прямо перед собой.
– Дай мне знать, когда определишься.
* * * *
Длинный гроб коричневого цвета, со всех сторон окруженный красочными цветами, создавал поразительный контраст с зеленой лужайкой. Вокруг него собрались десятки скорбящих людей, одетых в самую дорогую одежду черного цвета. Склонив головы, они отводили взгляды, словно надеясь избежать встречи с реальностью. Их окружала атмосфера печали и горя, пронизанная болью.
Хейвен остановилась в нескольких ярдах от собравшихся, чувствуя слабость в коленях. В этом гробу лежало холодное тело доктора ДеМарко, его сердце больше не билось, жизнь покинула его. Он ушел из этой жизни, и никогда больше не откроет глаза, не увидит новый день.
Хейвен стало тяжело дышать, когда она подумала об этом. От головокружения у нее потемнело в глазах. Отойдя в сторону, она прислонилась к высокому клену в надежде восстановить дыхание, в то время как Коррадо двинулся дальше, исчезая в толпе. Наблюдая за собравшимися и попутно собираясь с духом, Хейвен заметила Селию и Доминика, однако остальные находились за пределами ее видимости.
Она хотела подойти поближе, отчаянно желая увидеть Кармина, однако ноги, не смотря на все ее усилия, не двигались с места.
– Винченцо был преданным человеком, – сказал священник, стоя возле гроба и прижимая к груди Библию. – Он был мужем и отцом, сыном и братом. Он не был идеальным человеком, он совершал ошибки, но все мы не идеальны. Все мы грешим; все поддаемся искушению. Винченцо ему тоже поддавался. Алчность, похоть, чревоугодие, лень, зависть, гнев, гордыня – семь смертных грехов. Он боролся с ними, пытаясь найти в своей жизни баланс между добром и злом. Зачастую его настигала неудача. Но, то, что он поддавался злу, вовсе не означает того, что он был злым. Винченцо часто навещал меня. Он раскаялся во всем том, что совершил, и это заставляет меня верить в то, что Винченцо Роман ДеМарко, несмотря на все свои недостатки, был настоящим человеком чести.
Из толпы доносились рыдания, но Хейвен не могла сказать, от кого они исходили. Когда священник несколько минут спустя закончил свою проповедь, собравшиеся по очереди возложили на гроб красные розы на длинных ножках, провожая в последний путь лежавшего в нем человека. Хейвен заметила в толпе Тесс и Дию, однако остальные члены семьи стояли впереди и были скрыты фигурами собравшихся на кладбище людей.
Пока толпа редела, Хейвен нервно теребила ногти, по кусочкам откалывая свой светло-розовый лак. В это мгновение она, наконец, увидела Кармина. Он был одет в черный костюм, его волосы были зачесаны назад. Опустив голову, он смотрел в вырытую в земле яму. Люди что-то говорили ему, проходя мимо, однако он не обращал на них никакого внимания. Он просто стоял на одном месте, походя на холодное мраморное изваяние – недвижимое и непоколебимое. Он не двигался с места, в то время как люди огибали его со всех сторон.
Хейвен заметила, что Селия погладила Кармина по спине, после чего Коррадо увел ее в сторону, направляясь к Хейвен. Селия остановилась, с удивлением заметив ее. Приблизившись, она тепло улыбнулась и обняла Хейвен.