— Не твоя вина. Это «Нетфликс». Сериал «Оранжевый — хит сезона» в сочетании с ночными кошмарами… — она зевнула, и тогда я заметил, насколько усталой она выглядела. Я поерзал в кресле, желая разузнать, какие именно кошмары ей снятся.
— Я недосыпаю в последнее время. Опять же, я виню тебя в том, что ты не подпускал меня так долго к технологиям.
— Что возвращает нас к началу. Я не должен был давать тебе такие привилегии.
— Это права, а не привилегии, — отрезала она.
— Итак, это… — что, черт возьми, это такое? Прощальная речь? Не совсем, это все Серджио, он попросил меня сказать пару слов. Черт. Придется попросить о помощи, ведь я не знал ничего о похоронах. Я опускал людей в гроб и никогда не навещал их после того, как они делали свой последний вдох. Мои глаза щипало от усталости. — Мне нужно, чтобы ты помогла мне написать это.
— Подожди… Что ты сказал?
— Помогла написать, — я ободряюще кивнул, мой гнев нарастал, прорываясь через все осторожно построенные мной стены. Гневу не было место в моем деле, в моей жизни, и злость на нее не принесет ничего, кроме опасности. — Ты знаешь, слова на бумаге, ты их составляешь, я произношу.
— Не будь придурком.
— Майя… — ответил я. — Я тот, кто я есть.
— Вставь это в свою речь.
— Майя, — я сжал зубы, чтобы не рявкнуть на нее. — Мне нужна речь. Что-то… воодушевляющее, вдохновляющее, счастливое.
Майя достала ноутбук и открыла его.
— Вдохновляющее… Я могу сделать вдохновляющее. Когда я последний раз вдохновлялась?.. — ее щеки покраснели.
— Что это было? — выдохнул я и опустил взгляд на ложбинку между ее грудей — это было долгожданным отвлечением от моих угрюмых и беспорядочных мыслей. — Не понял, что ты только что сказала.
— Я, э-э, ничего не говорила, — она нервно заправила прядь волос за ухо, ее щеки покраснели еще сильнее.
— Твои губы не двигались, но выражение лица сказало обо всем…
— Давай не будем обсуждать мои губы…
— Почему? — я наклонился. — Это слишком сильно тебя вдохновляет?
— Мудак! — прошипела она.
— Я думаю, что ты поняла, о чем я… — хмыкнув, я опустил руки на подлокотники. Несколько сантиметров, и наши рты соприкоснутся. Я не просто нарушал контракт, я разрывал его, сжигал. В тот момент, как наши рты должны были соприкоснуться, я остановился, задерживаясь там, где наши дыхания смешивались, ее тепло касалось моих губ, истерзанных и нуждающихся. Я был прав в одном: она будет долгожданным отвлечением, таким, которое не заставит меня грустить или беспокоится о том, что я лечу на похороны подруги. И история повторится, если я не буду осторожен.
Она двинулась, сбив бутылку с водой, которая приземлилась на пол с мягким стуком. Я попятился и уставился на нее. Что, черт возьми, я делаю? И, как на зло, капли воды стекли каскадом по моей левой руке и татуировке — знак серпа, знак, который расскажет все обо мне тем, кто знал хоть что-либо о темной стороне жизни.
Что я сделал.
На кого я работал.
На что я способен.
На что я пойду, чтобы защитить не только себя, но и своих близких.
Мой телефон зазвонил. Я протянул руку, чтобы заставить его замолчать, и уже был готов это сделать, когда заметил номер. Съежившись, я мягко поприветствовал говорившего.
— И вам тоже добрый день.
Майя притворялась, что не подслушивает.
Последнее, что ей нужно было знать, это что я разговариваю с ее отцом, корректирующим мое поведение с помощью еще одной угрозы. И эта не так беспочвенна, как остальные.
— Скажи мне то, чего я не знаю, — сказал я, ожидая ответа.
— Ты ее касался.
Я закатил глаза.
— Ты в этом уверен?
— Она краснеет, когда ты рядом.
— Большинство женщин это делают.
— Нахальный сукин сын, — усмехнулся он. — Помни условия нашего соглашения, Николай. Она ничего не значит для меня, но именно тебе есть, что терять. У тебя развился «комплекс бога», но я знаю все твои секреты. И мне ничего не стоит разрушить тебя. Ты запачкался в крови. И прольется твоя кровь, если ты отступишься от своих обещаний.
Мои ноздри раздувались, жар захлестнул тело, пока я смотрел, как Майя достает журнал и скрещивает ноги. Черт возьми, он прав. Что я, ко всем чертям, делаю? Отсутствие самоконтроля закончится тем, что ее убьют. Я знал это так же, как и он. Я застрял. И он знал это. Часть меня задавалась вопросом, знал ли он, что во мне проснулась совесть, и хоть я перестал работать с ним напрямую уже давно, но это не значило, что мной все еще не владели.
— Будем на связи, — и звонок прервался.
Чертова русская мафия.
И чертов я за то, что являюсь одним из лучших. Я получил прозвище Доктор не потому, что умел хорошо ухаживать за больными.
Я задавался вопросом — в то время как пытался не попасться на подглядывании за Майей, пока она читала журнал — была бы она жива, если бы я не дал ей работу, что изменило все? Я проклял ее? Или по-настоящему спас?
Издав низкий рык разочарования, я сжал телефон в руке, готовый сломать его пополам. Я так отчаянно хотел защитить ее от судьбы Энди, но, может быть, будет лучше, если она умрет?
Мое тело напряглось.
Будет ли милосердием прервать ее жизнь?
Майя хмурилась, глядя в журнал, пока самолет набирал высоту. Я не боялся, не так уж сильно, чтобы дрожать. Я был доктором, в конце концов, и всякий раз, когда принимал решение о жизни и смерти, был спокоен. У меня не было моментов прозрения, когда я обдумывал, не отправит ли Бог меня на последние круги ада.
Это была… Ясность.
Только так я мог описать это чувство.
— Выпьешь чего-нибудь? — спросил я Майю, пока она хрустела суставами. Она часто это делала.
— Вина, — сказала она быстро. — Если есть.
Я кивнул и подошел к бару. Бросил взгляд налево, чтобы убедиться, что она на меня не смотрит, и тогда залез в шкафчик и вытащил шприц с пентоталом натрия. Это не повредит ей, а только успокоит и даст мне возможность поговорить с ней… без ее чертовых воспоминаний, хотя дозировка должна быть точной. Последнее, что мне нужно, чтобы она оказалась в бессознательном состоянии.
— Который час? — спросил я, открывая вино и удерживая маленький шприц в правой руке.
— О, — Майя зевнула, затем взглянула на часы. — Ближе к четырем пополудни, а что?
— Просто обдумываю наши планы на ужин, — солгал я. Два с половиной часа с тех пор, как она в последний раз ела. Я мысленно подсчитал: ее вес 51 килограмм, рост — 170 сантиметров. Ей нужно максимум половину этой дозы.
Прочистив горло, я повернулся, спрятав шприц в рукаве, и принес два бокала вина — бокал Майи был наполнен чуть больше.
— Вау, щедр во всех областях, не так ли, Николай? — Майя посмотрела на бокал и сделала большой глоток.
— Выпей все, — проинструктировал я с улыбкой. — Доктор прописал.
— Все это? — засмеялась она, поднимая бокал в воздух. — Здесь как минимум двойная порция.
— Как минимум половину, — сказал я более осторожно. — Ты выглядишь взволнованной, и я знаю… что не самый приятный попутчик.
Майя моргнула, затем сделала еще один глоток вина.
— Ты так думаешь?
— Это… — я кашлянул в руку, позволяя шприцу выскользнуть на кончики моих пальцев. — Это не ты. Это я.
— Ладно, — сказала она медленно и поставила вино на подлокотник.
— Нет, — я ободряюще улыбнулся. — Еще пару глотков, и ты почувствуешь себя намного лучше.
Майя закатила глаза, но сделала большой глоток. Алкоголь хорошо сработает с пентоталом натрия. «Сыворотка правды» — без необходимости отдельного использования она использовалась в смесях с другими добавками и наркотиками, позволяя человеческому разуму быть открытым для любых предложений. Но каждый разум и тело были разными, что означало, что результат всегда отличался. Если у Майи были некие… секреты, которые она хранила, что-то, чем она хотела поделиться со мной, но не могла или отказывалась от этого, то это, скорее всего, выйдет наружу каким-либо образом в следующие полчаса. Если она скрывала темные воспоминания, те, что напугали ее, и я предложу выслушать ее, она с радостью мне расскажет.