— Ты стал мягким. — Челюсть моего отца напрягается. — Все началось с того, что ты нарушил правила ради своей сестры. Убил члена братства, зная, что это единственное, что может сжечь новобранца, даже не переступившего порог. А потом продолжил с ней. — Он кивает в сторону Милы. — У тебя была одна задача в Орегоне, а ты позволил себе отвлечься. Ты знаешь, как это работает. Мы не оставляем незавершенных дел, а ты именно это и сделал.
— Так суд был уроком?
— Ты стал небрежным. Слабым. Тебе нужно было напомнить, что даже ты не неуязвим, Алекс. Торин был более чем счастлив научить тебя этому после того, как ты убил его брата. Тебе нужно было понять, что ты не неприкосновенный, и он был средством для этого.
— Какой урок можно извлечь из моего убийства?
— Ты никогда не погиб бы. Я знал, что ты справишься с ним. Он заставил тебя попотеть, но ты нейтрализовал бы проблему, как умеешь.
— Я был привязан к импровизированному электрическому стулу. Я не мог ни черта нейтрализовать.
— Неожиданно вызвали допрашивающего. К тому моменту тебя уже должны были освободить. — Жалкое оправдание. — Я не могу предвидеть каждый поворот событий, но все сработало. Ты здесь.
— Он пытал меня. Жёг мою кожу и заставлял смотреть, как она горит. Заставлял нюхать, как она гниет. И каким-то образом, когда ток ударил по моему мозгу, тот факт, что моя плоть горела перестал быть самым страшным. — Я вытаскиваю руки из карманов и сгибаю пальцы, чувствуя растяжение шрамов на коже. — Я чуть не умер.
— Ты не умер. — Он звучит почти гордо. — И я нанял тебе лучших врачей, которых можно было купить за деньги. Лучшие условия. Это ты сам решил остаться там так долго. Это не моя вина.
Только теперь я понимаю, что это моя вина.
То, что я физически выздоравливал, не означало, что все закончилось. Я знал, что произойдет, как только я уйду. Что мой отец будет ждать, что я снова буду представлять имя Ланкастеров в доме Сигмы.
Вот почему я решил все бросить. Я сдался.
Если бы Мила не попала в Бристол, я бы никогда не нашел в себе силы уехать из Монтгомери.
Мой взгляд встречается с ее, и она выглядит потрясающе. Ее волосы собраны в неаккуратный хвост, а каждым сантиметром ее тела покрыт серым спортивным костюмом. На ее лице нет ни капли макияжа, и она идеальна. Даже несмотря на сомнения, плавающие в ее зеленых глазах.
Страх.
Беспокойство, что она никогда не будет достаточно хороша, потому что мой отец не видит, что она не для меня, и я никогда не буду ее достоин. Деньги и статус не значат ничего, когда она — соль моей земли.
Ее губы сжались, став ярко-красными.
Я хочу целовать их, пока она снова не улыбнется.
— Ты должен был подготовиться, Алекс. Разве ты не понимаешь? — Папа переминается с ноги на ногу. — Особенно теперь, когда Пирсы и Донованы пали. Мы должны быть теми, кто поведет дом Сигмы в новом направлении.
— Мне все это неинтересно.
— Ты Ланкастер, это твое место. Твой трон. Мы основали этот город, это братство, и все всегда должно было закончиться так.
— Так вот к чему вела вся твоя работа? К чему вел инцидент на суде? — Я делаю шаг вперед, и он снова приближается к Миле, поэтому я останавливаюсь. — Ты использовал мое пребывание в Монтгомери в своих интересах. Ты знал, что мы с Декланом друзья, поэтому заронил в его голову сомнения по поводу Совета, зная, что он придет ко мне за информацией. А когда я передал ее, Деклан сделал за тебя грязную работу, оставив твои руки чистыми. Теперь ты будешь бороться за контроль, как и планировал с самого начала.
— Моя работа? — Его улыбка кривится. — Это были не просто работа, Алекс. Это моя игра. Наша игра, и все остальные — инструменты, которыми мы манипулируем. Фигуры, которыми мы двигаем. Разве ты не видишь, к чему я тебя готовил? В конце ты сможешь получить все, что захочешь. Не трать это на какую-то... — его взгляд скользнул на Милу, — шлюху.
Я делаю шаг вперед, но он быстрее.
Он хватает нож с кухонного стола и толкает Милу перед собой. Нож оказывается у ее бока.
— Алекс, — пискляво произносит Мила, когда нож приближается к ней.
— Отпусти ее. — Я ненавижу, что мой голос дрожит.
Я все еще не могу ему доверять из-за того, что он сделал, и теперь он подводит меня.
— Подумай о том, что ты делаешь, Алекс. — Папа крепче сжимает руку Милы. — Ты видел, что происходит, когда ты позволяешь людям отвлекать тебя.