— Обещаешь?
— Обещаю.
Ее глаза замирают, из костей уходит вся энергия, и я смахиваю слезу, скатившуюся по ее щеке.
— Все болит. — Она закрывает глаза. — Я едва могу держать глаза открытыми.
— Ничего страшного. Спи. Тебе нужно отдохнуть. Я буду здесь, когда ты проснешься.
Ее пальцы сжимают мои, но она не открывает глаз.
— Пожалуйста, не уходи, Алекс.
— Я не смогу, — шепчу я, целуя ее руку. — Я никуда не уйду.
Мила засыпает под мои слова, и я не отхожу от нее. Я даю ей то, что она когда-то дала мне, независимо от того, понимала ли она тогда, что это для меня значило. Она сопровождала меня в Монтгомери, даже когда я не просил об этом. Она дала мне надежду. Причину жить.
Она вернула меня с того света, и я сделаю то же самое для нее.
ЭПИЛОГ
МИЛА
Две недели спустя
Алекс открывает дверь машины и наклоняется, чтобы поднять меня.
— Ты же не собираешься нести меня в общежитие? — Я пытаюсь вырваться, чтобы он поставил меня на ноги, но он отказывается.
— Лучше поверь, черт возьми. — Он закрывает дверь ногой.
Я обнимаю его за шею и прижимаюсь лицом к его груди.
— Ты просто смешон. Врачи сказали, что со мной все будет хорошо.
— Ты еще не выздоровела.
— Ты чуть не умерла, — это он не говорит. Я не виню его, когда сама избегаю этих слов.
— Для человека с крайне жестокими наклонностями ты удивительно нежный опекун.
Он утыкается носом в мои волосы.
— Только когда дело касается тебя.
Тепло разливается в моей груди, когда я смотрю на него, проводя пальцами по шрамам на его шее.
Алекс больше не напрягается от моих прикосновений. Он доверяет мне, потому что знает, что я не боюсь его. Я вижу правду за каждым шрамом. Истории и секреты, связанные с его шрамами. От отметин Сигмы Син до сердца, которое я вырезала под его ключицей.
Алекс — это сила и выносливость.
И не только потому, что он выжил, но и потому, как он движется вперед. Он мог бы позволить своей травме поглотить его. Но он нашел причину бороться. Двигаться вперед.
Алекс не просто встал на мою защиту, когда столкнулся с отцом в доме Сигмы. Он встал на свою защиту. Вместо того, чтобы утонуть в мести, как хотел его отец, он выбрал надежду. Он выбрал меня.
Я не сомневаюсь, что, если он снова увидит своего отца, он заставит его страдать. Но в тот момент он держался за то, что у него есть, а не за то, что он потерял, и это все, что имеет значение.
Гидеон Ланкастер, с другой стороны, скрывается. Он исчез после конфронтации в доме Сигмы, вероятно, убегая от доказательств, которые, как намекнул Алекс, он может использовать, чтобы уничтожить своего отца. Урса отказалась помочь или сказать, куда мог уйти Гидеон. И хотя Алекс не сказал, что это значит для него или для дома Сигмы, я думаю, что они будут искать его, пока не найдут.
Мне все равно, увижу ли я его когда-нибудь, главное, чтобы Алекс был рядом со мной.
А он рядом, в буквальном смысле.
Он отказался покинуть больницу, пока я была там, и жил в кресле-реклайнере, пока я не окрепла настолько, что он смог лечь рядом со мной на кровати. Медсестры каждый день пытались выгнать его, когда заканчивались часы посещения, но он отказывался.
Я каждый раз закатывала глаза, слышав, как он использует свою фамилию, чтобы показать свой авторитет, когда они пытались ему противостоять, но я хотела, чтобы он был рядом со мной. Это было так, как будто Алекс принял вызов, брошенный ему отцом в той кухне, до самого конца.
Он выбрал меня, а не все остальное. Деклан, возможно, не ценил этого так же, как я, ведь пребывание Алекса в больнице означало, что Мэддокс остался один управлять домом Сигмы. Деклан выдержал только один день отчетов об этом беспорядке, после чего Коул и Вайолет сократили свою поездку в Лос-Анджелес на неделю, чтобы вернуться и помочь. Деклан и Тил последовали за ними через несколько дней.
К счастью, нам удалось убедить Пейшенс остаться в Лос-Анджелесе на месяц, как и планировалось. Ланкастеры в полном разброде. Лучше ей побыть подальше от этого еще немного.
Без Пейшенс мы с Алексом заперлись в больничной палате.
Это напомнило мне о временах, когда я навещала его в Монтгомери. Мы сидели в тишине, когда наши кошмары будили нас посреди ночи, и мы вспоминали, как общаться без слов.
Алекс попросил Мэддокса принести из дома некоторые его вещи, в том числе дневник. Мы писали друг другу стихи и послания. Я поделилась всеми правдами, которые смогла вспомнить, и он сделал то же самое. В конце Алекс посмотрел на меня, как будто ожидал, что я убегу, но в этом не было смысла. Я люблю этого человека, несмотря на все, что он сделал.