Я останавливаюсь у его двери и глубоко вздыхаю, ненавидя себя за то, что переоделась и поправила макияж перед тем, как прийти сюда. Как будто ему есть дело до того, кто я и как я выгляжу.
С натянутой улыбкой на лице я поворачиваю за угол в комнату Алекса, готова увидеть его сидящим на кровати или у окна, как обычно, читающим или пишущим. Однажды он рылся в комоде и слушал музыку. Но в этот раз он не делает ничего из этого.
Вместо этого он бежит на полной скорости на беговой дорожке в углу.
Белая футболка Алекса пропитана потом, облегая его широкие плечи и каждую выемку на груди. Он весь в мышцах, что не должно меня удивлять, ведь в Монтгомери нечего делать, кроме как читать и тренироваться.
Но увидеть его в действии заставляет мой язык превратиться в песок.
С каждым шагом его бедра работают, демонстрируя рельеф квадрицепсов. Пейшенс сказала, что ее брат играл в баскетбол в школе, и с такими ногами я понимаю, почему. В его теле нет ни одного сантиметра, который не был бы вылеплен.
Черт, я в беде.
Мне приходится собрать всю свою силу, чтобы успокоить дыхание и перестать смотреть на него как влюбленная фанатка, которая давно не знала ласки. Особенно теперь, когда я привлекла его внимание.
Горло пересохло, когда я пытаюсь проглотить слюну.
— Надеюсь, я не помешала.
Улыбка, которую я ему дарю, настолько натянута, что щеки болят. Но я надеюсь, что она хотя бы скрывает краску, прилившую к моему лицу.
Поднимая подбородок, я тренированно скрываю эмоции, как меня учили с детства. Хорошо играть и сохранять внешний вид — это, наверное, моя суперсила.
Выражение лица Алекса не изменилось. Его карие глаза не отрываются от моих, пока он нажимает кнопку на беговой дорожке, чтобы замедлить скорость. Он продолжает смотреть на меня, пока его шаги не становятся медленными, а когда он наконец останавливается, вытаскивает наушники и сходит с дорожки.
— Пейшенс занята подготовкой к экзамену с Вайолет, поэтому она попросила меня передать тебе это. — Я поднимаю книгу, и по какой-то причине мне больше не кажется, что это важная причина, чтобы вторгаться в его пространство.
По крайней мере, я умудряюсь сгладить дрожь в голосе, когда вхожу в комнату и кладу книгу на тумбочку.
Алекс снимает с беговой дорожки полотенце и вытирает им лицо. Это движение поднимает край его футболки настолько, что становится видно мускулистые ноги, выглядывающие из низко сидящих шорт.
Пот капает по венам на его шее, и мои колени внезапно теряют устойчивость. Должно быть, это незаконно — вызывать такое воздействие, даже не улыбаясь.
— В любом случае… — Я прочищаю горло. — Вот, пожалуйста.
Алекс переводит взгляд с книги на меня и кивает в знак благодарности. Мне приятно, что единственный человек, на которого он так реагирует, — это его сестра.
— У тебя интересный вкус в книгах. — Я бросаю взгляд на стопку книг, лежащую рядом с той, которую я положила. Мемуары. Фэнтези. История. — Единственный способ заставить меня прочитать хотя бы половину из них — это задать их в школе.
Я болтаю чепуху. Ему наверняка все это неинтересно, но я не могу себя остановить, когда его присутствие заставляет меня нервничать.
— Это манга? — Я указываю на открытую книгу, лежащую на его кровати.
Алекс снова кивает, подойдя ближе.
Или комната уменьшается?
Между нами было не менее трех метров, но теперь меньше полутора.
Я с трудом сглатываю слюну.
— Ну, если тебе надоест изучать мировые войны, психологические исследования или фантастические миры, я могу порекомендовать что-нибудь с более современными технологиями и меньшим количеством одежды.
Это плохая шутка, и я мысленно ругаю себя за нее. Я так привыкла притворяться, что я всего лишь милая и кокетливая, что защитные механизмы срабатывают автоматически.
Алекс на секунду задерживает на мне взгляд. Наверное, он удивляется, почему я все еще стою в его комнате, когда должна была отдать книгу и уйти.
Может, мне стоит уйти?
Но едва заметная улыбка в уголке его рта останавливает меня. Это изменение настолько незначительно, что я едва замечаю, как его губы перестают быть нахмуренными.
Это не улыбка.
Скорее, тень ухмылки. И от этого мое сердце забилось чаще.
Алекс делает еще один шаг. Затем еще один. Он сокращает расстояние, и я не могу дышать, потому что он ошеломляет меня, когда дотягивается до меня сзади. Он берет мемуары с тумбочки, обнажая книгу, лежащую под ними.