Он вздрагивает, как будто я ударила его.
Может, мне и надо было.
— Не стоит. — Я вырываюсь из его рук, и даже если бы он меня отпустил, он не отступил бы.
Марко опирается рукой на бар за моей спиной, другой рукой откидывая назад темные волосы. Я помню, как его темных глаз было достаточно, чтобы обмануть меня. Какими бесконечными и глубокими они казались. Как я верила, что его язык произносит не только ложь.
— Нам было хорошо вместе, — пытается напомнить он мне. — Помнишь, как мы ездили на север? Я никогда так не открывался людям.
Мы ехали всю ночь, не направляясь никуда конкретно. Это был первый раз, когда мы с Марко по-настоящему поговорили. Мы говорили обо всем и ни о чем. Он был не таким, как сейчас, стоящим среди своих братьев по братству. В ту ночь он казался настоящим человеком.
— Я помню, — проглатываю я, и в горле стоит стекло. — Но это не меняет того, что ты сделал.
— Если бы я знал, что у нас все так серьезно, я бы этого не сделал.
— Ты был моим парнем. Как это не серьезно?
Он смотрит на меня.
— Мы еще не трахались.
— Серьезно? Ты винишь меня в том, что изменил мне, потому что я не переспала с тобой? — Я пытаюсь отстраниться, но он не дает мне.
— Я просто говорю. — Он наклоняется так близко, что его тело прижимается к моему боку. — На этот раз может быть по-другому. Мы оба можем посвятить себя друг другу. Полностью.
Его рука скользит по моей руке, и я отталкиваю его на шаг назад.
— Я больше ничего не хочу от тебя, Марко.
— Когда ты стала такой стервой? — Марко наклоняется ко мне, от него пахнет виски и марихуаной. — Ты думаешь, твой новый парень лучше меня?
— О чем ты говоришь? У меня нет парня.
Он ухмыляется, поднимает прядь моих каштановых волос и закручивает ее на палец.
— Ты уверена?
— Это имеет какое-то отношение к тому, что сказал Окси? — Я помню его комментарий на карнавале и то, как он предположил, что я трахаюсь с Алексом.
— Забавно, что ты заговорила об Окси. — Марко сжал челюсть. — Ты не слышала, что с ним случилось?
— Нет. — Я сжимаю брови. — Что случилось?
— Его вчера привезли в больницу. Один из профессоров нашел его во дворе с разбитым носом и тысячами мелких порезов по всему телу.
Мое сердце забилось.
Вчера?
Я видела его накануне, когда он шел на занятия. Он злобно посмотрел на меня через двор, на его носу еще были видны следы от моего удара локтем на карнавале.
— Он сказал, что случилось?
— Это самое интересное. — Марко наклоняется так близко, что я чувствую его тепло. — Он ничего не сказал. Он не может. Похоже, ему вырезали язык.
Его слова были шепотом, от которого по моей спине пробежал ледяной холод.
Марко отстраняется, и я широко раскрываю глаза.
— Мерзко, да? — Слова Марко не соответствуют ухмылке, которая появляется на его щеках.
Веселье не подходит к нашей беседе.
— Это ужасно.
Марко фыркает.
— Удивлен, что тебя это пугает, Мила. Ты проводишь столько времени с психопатом, я думал, ты уже привыкла к такого рода вещам.
— А при чем тут Алекс? — Я прищуриваю глаза. — И что ты имеешь против него?
— Лучше спросить, что Алекс имеет против меня?
— А что он имеет против тебя?
Марко щелкает языком. Но на мой вопрос не отвечает.
— Ты можешь меня ненавидеть и не доверять мне, но будь осторожна, Мила. Не все такие, какими кажутся.
— Как ты? — отрезаю я.
Он сжимает челюсти и качает головой.
— Среди прочих.
С этими словами он разворачивается и уходит, оставляя меня с тяжелым чувством в животе. И с тысячей вопросов, требующих ответа.
Кто причинил боль Окси?
Почему Марко предупреждает меня, чтобы я никому не доверяла?
И почему он намекнул на причастность Алекса ко всему этому?
В конце концов, Алекс последние три года просидел в Монтгомери.
По моему телу пробежала дрожь.
Или он не был там?
10
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ БЕЗ СЛОВ
МИЛА
Мне не следует здесь находиться. Не после сегодняшнего вечера. Не тогда, когда я все еще перебираю в уме слова Марко.
В воздухе витает густой запах химикатов. Он обволакивает мой язык, когда я пытаюсь отговорить себя от этого поступка. Если бы я была здравомыслящей, я бы вернулась в общежитие и залезла в постель. Но, как и каждый день на этой неделе, я чувствую, что меня тянет в психиатрическое отделение Монтгомери.
К Алексу.
Почему я продолжаю так поступать?
Марко пытается запутать меня. Думает, что, если посеет в моей голове сомнения, ему будет легче манипулировать мной и заставить меня вернуться к нему. А я тут, как на игле, поддаюсь на его уловки.