Я хочу разгадать его.
Этот контраст жара и холода.
Эту смесь опасности и безопасности.
Я скольжу рукой по его руке покрытой шрамами, и он напрягается. В его взгляде закипает ярость. Монстр, который живет в каждом члене Сигма Син. Хотя я чувствую, что у Алекса он более острый, чем у других.
И я впервые вижу его ясно. Все, что он пытался скрыть.
— Ты избегаешь меня, потому что знаешь, что я тебя вижу. — Я останавливаю блуждающую руку, отвечая на вопрос, который он так и не задал. — Возможно, ты был жертвой, но не невинным. Ты такой же, как они.
Его губы растягиваются в опасной ухмылке. От неё перехватывает дыхание. Абсолютное наслаждение и чистая жестокость.
Алекс наклоняется к моему уху и шепчет:
— Не притворяйся, что тебя это не заводит.
16
МОЕ ЕДИНСТВЕННОЕ ОБЛЕГЧЕНИЕ
МИЛА
Алекс играет со мной.
Я не могу понять, это шутка или жестокость, но ясно, что он пытается вывести меня из себя.
Когда я бросила нож ему в голову, я не ожидала такого. А после того, как он последние несколько недель игнорировал меня, я не могу удержаться от того, чтобы немного помучить его в ответ, просто чтобы посмотреть, как он отреагирует.
— Ты ничего обо мне не знаешь. — Я поднимаю подбородок.
Он отвечает на этот вызов улыбкой.
— Я знаю, что у тебя слабость к мужчинам, которые не стоят твоего времени.
— Кто сказал, что они не стоят моего времени? — Я смачиваю губы, и он с трудом сглатывает, устремив взгляд на мой язык. — Ты ревнуешь, Алекс?
Я опускаюсь на стол, раздвигая колени, чтобы он стоял между ними. Я кладу руку перед собой, сжимая край стола, и это единственное, что скрывает от его взгляда мое нижнее белье в этой короткой юбке.
Его взгляд прикован к тому месту, где я хочу его видеть. Где я, вероятно, нуждалась в нем с того момента, как он впервые посмотрел мне в глаза и зажег этот пульсирующий огонь в моей душе.
— Мне не к кому ревновать, Мила. — Его взгляд резко перемещается на меня.
— Потому что я рассталась с Марко? — я гневно смотрю на него. — Как будто он мой единственный вариант в университете. Ты думаешь, что он единственный член Сигмы Син, который хочет залезть ко мне под юбку?
Алекс раздраженно сжимает челюсти, и моя угроза достигает своей цели.
Хорошо.
Я хочу его разозлить.
Я устала от того, что Алекс отстраняет меня и ведет себя так, будто я для него ничто. Тот факт, что он сейчас здесь, доказывает, что это неправда. Если разозлить его — единственный способ сломать его ледяную маску, то так и быть.
— Может, я ошибаюсь, и ты вовсе не ревнуешь. — Я поднимаю подбородок, и его карие глаза темнеют. — Может, ты так же отчаянно, как и они, хочешь потерять себя в ком-то вроде меня. Сколько времени прошло, Алекс? Ты прервал свою полосу и трахнул кого-то в ту же секунду, как вышел из Монтгомери, или решил подождать? Сколько времени ты пробыл там, запертый, прежде чем отсутствие прикосновений другого человека свело тебя с ума?
Я играю с огнем, и я это знаю.
Стою на углях и вызываю их сжечь меня. Поэтому я не сдерживаюсь, когда на этот раз протягиваю к нему руку, кладу ее прямо на его шрамы и гадаю, обижается ли он на меня за то, что я заметила его шрамы, или понимает, что я не считаю их недостатком.
Я хочу его разбитые части.
Я хочу его.
Я хочу понять, каково это — пережить то, что пережил он, и выжить.
Достаточно плохо, чтобы разозлить его настолько, что он что-нибудь предпримет.
Чем дольше я прикасаюсь к нему, тем сильнее сжимаются его пальцы. Они напрягаются и дрожат. Все, от его слов до движений, немного неровно, но мне это не мешает. Скорее, меня очаровывает, как он преодолевает боль.
Но он не шевелится, только смотрит мне в глаза, застыв. Он стоит так достаточно долго, чтобы пробудить во мне чувство неуверенности.
— Что не так? Тебе не нравится то, что ты видишь? — Я ненавижу, как этот вопрос делает меня уязвимой.
Что я даже почувствовала необходимость спросить.
Алекс фыркает.
— Ты же знаешь, что нравится.
Я этого не знаю, но в его глазах нет и тени лжи.
Он отпускает мою челюсть, опускает руки на мои бедра и отталкивает меня дальше на стол. Его твердый член давит на мое лоно, и я дрожу от желания. Таю от его прикосновений. Жидкое тепло пронизывает меня, и я должна удержаться, чтобы не закружиться в пространстве.
Но когда я снова тянусь к Алексу, он останавливает меня, хватая за запястья и оттягивая их за спину.
— Ты не можешь. — Он опускает подбородок и качает головой.