Но Мила ждет меня сегодня вечером, поэтому я довольствуюсь этим неудовлетворительным концом.
Ноги Риччи свисают на тридцать сантиметров от земли. Его лицо без выражения. Глаза красные от удушья. Моча стекает по его ногам, и часть меня хочет сфотографировать это для Милы, чтобы она увидела его таким. Тогда, может быть, она поймет, на что я готов пойти ради нее.
Тогда, может быть, она бы поняла ответ на свой вопрос.
Ноги Риччи качаются, и я почти достаю телефон. Но Мила, возможно, не оценит это так же, как она ценит цветы.
21
ГОЛОВОКРУЖЕНИЕ
МИЛА
Я не должна расстраиваться, что Алекс не стоит у моей двери, когда солнце садится и пора отправляться на карнавал. Но все равно мое сердце сжимается, когда я вижу пустой коридор. Еще больше, когда его машина не подъезжает к моей на парковке, когда я сажусь в свою.
Вероятно, он подумал, что мое предложение пойти с ним на карнавал было нелепым или детским. Учитывая все, чем можно заняться в доме Сигмы, я сомневаюсь, что карусели и попкорн могут его заинтересовать.
Что наводит на вопрос: зачем я сама туда иду?
Палатки зловеще напоминают мне о призраках, которые преследуют меня в кошмарах. Я сказала, что пойду туда один раз с Пейшенс и больше никогда не вернусь.
И все же я продолжаю кружить вокруг, потому что карнавал — это мой дом. По крайней мере, самое близкое к нему, что я когда-либо знала.
Может, поэтому я надеялась, что Алекс пойдет со мной сегодня вечером. Увидев сегодня кусочек его детства, я была готова показать ему кусочек своего. Типично, что я открылась только для того, чтобы он закрыл меня от себя.
Выходя из машины, я замечаю, что надвигающиеся дождевые тучи отпугнули большую толпу. Парковка почти пуста, и мерцающий фонарь на улице предупреждает меня, что я не должна была сюда приезжать. После того, что произошло в прошлый раз с Окси, я сомневаюсь, стоит ли мне возвращаться.
Но если я буду позволять каждому неудачному общению с противоположным полом отговаривать меня от чего-то, я проведу остаток жизни в постели.
Пройдя через арку из цветов, обозначающую вход, я вижу бассейн для погружения справа от себя. Марко и Мэддокс смеются над чем-то на телефоне Марко, поэтому я поворачиваю в противоположном направлении. Сегодня я не в настроении иметь дело с Сигмой-Син.
Оглядывая аттракционы на другой стороне ярмарки, я останавливаюсь на карусели. Это единственный аттракцион, который напоминает мне о временах, когда я была еще достаточно молода, чтобы верить, что раскрашенные лошадки могут унести меня куда-то подальше, чем просто по кругу.
Наверное, в моем возрасте это смешно, но люди могут осуждать, что хотят.
Красочные лошадки окрашены в различные оттенки красного, фиолетового и золотого. Их блеск померк от многолетней эксплуатации, но глаза по-прежнему горят ярко. Я провожу пальцами по ним, пока не выбираю одного из самых внутренних кругов карусели. На одной из его ног есть глубокая бороздка от неправильного хранения, а рубиновые узоры на теле облупились, но мне нравится, что он выглядит потрепанным. Как будто он прожил жизнь и имеет душу.
Я хватаюсь за скрученный золотой шест в центре и забираюсь на лошадь. Карусель почти пуста, как и вся остальная территория, поэтому те немногие люди, которые катаются, рассеялись.
Внутри карусели лампочки тускло светят, создавая уединение, когда я устраиваюсь на выбранной лошадке. Музыка усиливается, и знакомый шум наполняет мой живот, когда карусель начинает вращаться.
Вдали я замечаю Марко у кольцемета. Девушки теперь толпятся вокруг него и Мэддокса. Неудивительно, что парни из дома Сигмы никогда не бывают одиноки.
Карусель набирает скорость, и я погружаюсь в свои мысли, вместо того чтобы сосредоточиться на окружающих.
Я думаю о Реми и о том, как она любила эту карусель. Она всегда выбирала лошадь на внешнем круге, чтобы чувствовать ветер в волосах. Она клялась, что только так можно по-настоящему насладиться этой поездкой.
У меня скручивает живот, и я знаю, что это не из-за карусели. Это призраки, мешающие моим мыслям. Это песня, которая играет на фоне, повторяясь, как музыкальная шкатулка. Я прижимаю руку к животу и пытаюсь успокоить дыхание. На мгновение закрываю глаза и позволяю всему остановиться.
Когда я открываю их, клянусь, что вижу Алекса.
Его лицо мелькает в зеркалах в центре вращающегося аттракциона, и я крепче сжимаю поручень, поворачиваясь, чтобы посмотреть назад. Но там никого нет.