Алекс скользит губами по моему уху, покусывая мочку.
— Смотри на своего бывшего, пока я довожу тебя до оргазма. Я хочу, чтобы ты запомнила, что он никогда не испытает такого удовольствия.
В голосе Алекса слышится раздражение. Как будто мысль о том, что я с Марко, выводит его из себя. Мне хочется сказать Алексу, что я не хочу, чтобы Марко делал со мной что-то подобное. Что я никогда не испытывала к нему ничего подобного. Но слова Алекса, сказанные несколько мгновений назад, заставляют меня промолчать.
— Я думаю, ты должен будешь сказать мне, когда ты насытишься.
— Обязательно.
Вместо того, чтобы дать пояснения, я говорю:
— Может быть, я так и сделаю.
Алекс ухмыляется, но в его улыбке нет ни капли веселья. Это злобное удовольствие от игры, когда он поднимает мою юбку и зацепляется большими пальцами за нижнее белье. Он стягивает его, опуская трусики с моих ног. И когда я переступаю через них, он встает, подносит их к носу, чтобы вдохнуть мой запах.
— Открой свой красивый, вызывающий рот. — Он хватает меня за затылок, и вся его нежность исчезает, когда он заставляет меня выгнуть спину.
В тот момент, когда я приоткрываю губы, он заталкивает в них мои трусики.
Мои приглушенные крики не смягчают его выражение лица, когда он смотрит на меня.
— Нравится, Мила? Как твоя жадная пизда течет для меня и только для меня? Я хочу, чтобы ты думала об этом, пока сжимаешь мой член и просишь мою сперму.
Одной рукой продолжая крепко держать меня за волосы, он другой расстегивает ширинку. Его толстый член тверд, когда он скользит между моих мокрых бедер.
— Такая жадная. — Алекс трахает меня между ног. — Мне даже не нужно наполнять твою тугую пизду, чтобы кончить.
Я стону, гадая, не сделает ли он это, чтобы мучить меня за то, что я намекнула, что меня беспокоил Марко.
Алекс наклоняется к моему уху.
— Не волнуйся. Я лучше напомню тебе, кому принадлежит это прекрасное тело.
С этими словами он выравнивается и жестоко входит в меня. В его движениях нет ни нежности, ни ласки, когда он наполняет меня. Мой крик заглушают трусики во рту, и я уже почти на грани взрыва.
Есть что-то в том, как он берет контроль над мной. Грубо трахает меня так, как хочет, и требует, чтобы я это приняла. Это лишает меня сил.
Пальцы Алекса скользят к моему клитору, и когда он достигает чувствительной вершины между моих ног, его бедра замирают. Он прижимает меня к зеркалу, не давая мне насладиться трением его толчков, и играет с моим клитором.
— Не двигайся, Мила. — Он медленно, мучительно потирает кругами. — Ты не заслужила удовольствия от моего члена сегодня. Если хочешь мою сперму, тебе придется умолять об этом.
Но я не могу говорить. Его шепот щекочет мою шею, а рука дразнит мою киску, и я в его власти.
Его личная игрушка.
Алекс медленно ласкает мой клитор, по-прежнему не двигая бедрами, а его член пульсирует, твердый как камень внутри меня. Он поворачивает мое лицо к Марко и блондинке, держа меня за волосы так крепко, что тянет кожу головы.
— Он хотел бы взять тебя так же, — шепчет Алекс мне на ухо. — Но он никогда не сможет. Хочешь знать, почему?
Я киваю, насколько могу, с зажатыми волосами.
— Потому что ты моя. — Алекс проводит большим пальцем по моему животу. — Я позаботился, чтобы Окси знал об этом, когда он умолял меня убить его.
Мои глаза расширяются, и я бросаю взгляд через плечо на Алекса, услышав его признание. Мы долго ходили вокруг да около Окси, и я почти догадалась о его причастности. Но чтобы он сам признался...
— Он кричал, чтобы я остановился, когда я показал ему, что будет с любой частью его тела, которая коснется тебя. И последнее, что он сделал своим языком, — это умолял меня не забирать его. Но знаешь, что я ему ответил?
Я глотаю, не отвечая, застыв от страха, удовольствия и эйфории, пока он продолжает покачивать пальцами.
— Я сказал ему «нет», так же, как и ты. А потом я отрезал ему язык и дал подавиться собственной кровью. — Глаза Алекса настолько темны, что выглядят пугающе.
Даже зная, что Окси выжил, я не могу выбросить этот образ из головы. Это больно, и я ненавижу, что моя киска сжимается вокруг члена Алекса при одной только мысли об этом.
— Тебе это нравится, да? — Он трет мой клитор, и я горю. — Тебе нравится, что я сделал это для тебя?