Мне не должно нравиться. Алекс зашел слишком далеко. Его нужно арестовать. Или еще лучше, запереть обратно в психиатрическую лечебницу Монтгомери. Так почему же я невыносимо влажная, когда он медленно входит и выходит из меня, дразня меня?
— Ты хотела знать, можно ли насытиться тобой? — Алекс целует мою шею, и я закрываю глаза. — Нельзя. Нет предела. Ты бесконечна, и любой, кто думает иначе, просто не может тебя вынести. Но я могу, и я буду, до конца. Независимо от того, будешь ты сопротивляться или нет. Это обещание.
Он медленно оттягивается, глубоко вонзая член. Сознание почти покинуло меня, я едва чувствую собственное тело. Я витаю в статическом воздухе. Вселенная разрывает меня на части.
Одной рукой Алекс играет с моим клитором, а другой смачивает пальцы там, где я капаю на него. Он убирает мокрую руку и перемещает ее за меня, давя на мое узкое отверстие.
— Ты будешь хорошей девочкой, Мила? — Его пальцы проникают внутрь, преодолевая барьер. — Ты позволишь мне поиграть с тем, что принадлежит мне?
Одного кивка достаточно, чтобы он одновременно вогнал в меня член и палец, заполнив обе дырочки. Он трахает меня во всех позах, а его большой палец двигается в такт с его движениями. Я слишком наполнена. Я взрываюсь.
И так отчаянно хочу обхватить его.
Часть меня хочет сопротивляться кульминации, поднимающейся на поверхность в отместку за то, что он не позволяет мне прикоснуться к нему. Или чтобы доказать, что он не может разорвать меня, не сделав того же самого. Но Алекс не позволит этому случиться.
Он берет.
Он требует.
Алекс кусает мою шею, и когда его язык скользит по моему уху, я теряю контроль над собой.
Огни карнавала расплываются, а вихрь карусели сливается с ночью. Потными ладонями прислоняюсь к холодному стеклу, и Алекс держит меня в своих объятиях, пока я разбиваюсь на куски. Мое тело дрожит, и весь мир кажется развалившимся.
Алекс держит меня, пока ко мне не возвращается сила стоять самостоятельно. Только тогда он отступает, вытаскиваясь и оставляя меня пустой.
— Подожди… — бормочу я, забыв о трусиках, которые были у меня во рту, и вытаскивая их. — Что ты делаешь?
Я поворачиваюсь, как раз в тот момент, когда он застегивает молнию и пуговицы на брюках. Он вырывает из моей руки нижнее белье и прячет его в карман.
Мои глаза расширяются.
— Ты не кончил?
— Это не входило в планы.
— Но ты просто... ты не можешь просто... ты серьезно? — Я прижимаю ладонь ко лбу, сбитая с толку.
— Совершенно серьезно. — Алекс делает шаг вперед и берет меня за подбородок. — Я получил то, что хотел, Мила.
— Мой оргазм? Мое нижнее белье? Что? Что ты получил? — Потому что это точно не был оргазм.
— Твое внимание. — Он наклоняется, касаясь губами моих. — Я хочу, чтобы ты думала об этом, пока мы будем играть с твоими друзьями. И если будешь хорошо себя вести, может, позже я позволю тебе облизать мой член.
23
ХОДЯТ СЛУХИ
МИЛА
Я все еще ерзаю, когда Алекс протягивает мне руку, чтобы помочь выйти с карусели. После того, что мы сделали, он отказался вернуть мне нижнее белье, поэтому я осторожно делаю шаги. Я не уверена, что моя юбка не поднимется и не обнажит меня перед людьми, ведь на мне нет нижнего белья.
По крайней мере, Алекс, похоже, так же не интересуется людьми, заглядывающими мне под юбку, как и я. Он встает так, чтобы никто не мог ничего увидеть.
Мы останавливаемся у импровизированных туалетов, чтобы привести себя в порядок. Но к тому времени, когда я поправляю размазанную подводку, уже стёрла большую часть макияжа.
Когда я выхожу из туалета, Алекс уже закончил и ждет меня снаружи. Но он не берет меня за руку и даже не подходит близко. Он сует большие пальцы в карманы и пробирается сквозь толпу. Я стараюсь не обращать внимания на его дистанцию. Понимаю, что некоторые люди не такие тактильные. Или, по крайней мере, не демонстрируют это на публике. Но с Алексом это совсем другое. Стена, по которой я карабкаюсь. Каждый раз, когда думаю, что наконец-то продвинулась вперед, мои ноги скользят.
Между нами, не менее тридцати сантиметров, пока мы пробираемся через толпу. Он приближается только тогда, когда кто-то пытается встать, между нами. Ясно, что он хочет быть ближе, что он следит за каждым моим движением и за тем, где я нахожусь по отношению к нему, но он, похоже, не знает, что с этим делать.
Несмотря на расстояние, я заперта в его орбите. Алекс — черная дыра, и, хотя его границы защищают его, мое сердце практически беззащитно, когда я украдкой смотрю на него и ловлю его карие глаза, наблюдающие за мной. Так или иначе, я влюбилась в этого мужчину. Все, что я могу сделать, — это надеяться, что в какой-то момент он найдет способ встретиться со мной там.