Деклан
Она моя жена.
Конечно, Деклан выделил из всего именно это. Лишний раз упомянул насчет его семейного статуса.
Алекс
Ты понял, о чем я.
Деклан
И что ты хочешь взамен?
Алекс
Марко будет жить.
Пока.
Или нет?
Я еще не решил.
Деклан
Как долго ты собираешься позволять этому продолжаться?
Алекс
Пока он не усвоит урок.
Коул
Пожалуйста, продолжай его урок. Мне нравится развлекаться.
Деклан
Перестань его поощрять. Тебе не нужно развлекаться. Тебе нужно сосредоточиться на своей задаче в Лос-Анджелесе. Как дела?
Коул
Все идет по плану. Но из-за отвлекающих факторов Джейкоба продвигается медленно.
Деклан
Он справится. А пока, Алекс, постарайся держать все под контролем. А если не сможешь, просто затащи Марко в подвал и покончи с ним. Я придумаю, как решить эту проблему.
Алекс
В свое время.
Мы заканчиваем разговор, и я засовываю телефон обратно в карман.
Марко повезло, что он еще дышит. Единственная причина, по которой я позволяю ему жить, — это мое больное любопытство. Я знаю, что Деклан сдержит свое обещание, когда я решу, что это больше не нужно, даже если это противоречит его новым правилам для членов клана. Марко много помогал своему отцу, пока мы не свергли его. Если бы я дал добро, Деклан избавился бы от Марко в первую очередь, но я попросил его повременить.
Единственный человек, который будет иметь дело с Марко, — это я. И я буду наслаждаться каждой секундой.
Деклан может жаловаться на мои методы, но он не нарушит своего обещания. Он должен мне за то, что я помог с Тил, когда она пыталась покончить с собой в шестнадцать лет.
В то время его руки были связаны семейными обязательствами. Поэтому я вмешался и позаботился о ней, когда он не мог. И честно говоря, даже если бы я не делал ему одолжение, я все равно был бы рядом с Тил.
Она одна из немногих людей, которые видели меня таким, каким я был на самом деле, когда я рос. Которая понимала, каково это — быть пустым внутри. Поэтому она продолжала навещать меня, когда приходила на сеансы терапии в Монтгомери. Она знала, что даже в моем молчании я не осуждаю ее.
Мне не много людей нравятся, но Тил я всегда любил, поэтому рад, что ей становится лучше. Она нашла мир с Декланом, и врачи прописали ей лекарства, которые помогают.
Интересно, каково это — поддаваться лечению.
Когда болезнь химическая. Когда тени успокаиваются таблеткой, а мои всегда требовали крови. Сколько бы комбинаций ни пробовали мои врачи, ничего не помогало. Моя проблема молекулярная.
Это не заглушить, и не вырезать.
— Вымой руки. Ты весь в грязи. — Папа обходит кресло в своем кабинете и бросает мне носовой платок.
Я не удосуживаюсь поднять его, опускаясь в кресло напротив него. Этого лоскутка едва хватит, чтобы вытереть кровь с одной руки, не говоря уже о кусках мозга на моей рубашке.
Папа складывает пальцы в виде башенки и смотрит на меня. Любой другой человек мог бы истолковать опущенные уголки его губ как разочарование, но я хорошо знаю это выражение. Он взвешивает все варианты. Решает, слишком ли я для него обуза или все еще полезен.
Если он решит позвонить капитану Эвансу и сдать меня, то полиция появится в любой момент. Или, что еще хуже, он может сдать меня в дом Сигмы. Я избил одного из их членов до крови, и даже если этот ублюдок заслужил это, для Сигма Син это не имеет значения.
Теперь вопрос в том, что будет делать мой отец?
Он знает, что я сорвался не в первый раз и не в последний. Я для него обуза. Даже если я ему нужен, когда он считает это необходимым, всегда есть риск, что он решит, что с меня хватит.
Уголок его рта поднимается, и на его лице появляется улыбка. Он снова проявит ко мне милосердие. Я начинаю желать, чтобы он этого не делал.
— Мы уже говорили об этом, Алекс.
— Да, — безразлично отвечаю я. — И все же твоя жена позволила этому случиться.
— Твоя мать помогала новому священнику освоиться в городе. Она не знала о намерениях Йена в отношении твоей сестры.
— Чушь. Этот ублюдок следил за Пейшенс с тех пор, как она впервые переступила порог церкви несколько месяцев назад.
Я видел это.
Папа видел.