— В конце этого пути для меня нет рая. — Он медленно проводит большим пальцем по моей щеке. — Нет прощения. Нет искупления. Нет покоя.
Я не могу понять, от чего меня бросает в дрожь. От того, что, судя по его словам, все еще не закончилось, или от того, что он считает себя действительно проклятым.
По-настоящему злым.
— Тогда почему я здесь, Алекс? Если ты такой ужасный и не стоишь того, зачем я подвергаю себя этому?
— Потому что ты считаешь, что это то, чего ты заслуживаешь.
— Ты не тот, кого я использую, чтобы наказать себя, — шепчу я.
— Мне было бы все равно, даже если бы был.
— Это действительно ужасно.
Он пожимает плечами.
— Это так.
— И это что-то значит?
— Это значит все, мой ангел.
Я с трудом сглатываю, пытаясь осознать, насколько он звучит уверенно. После всех этих лет без разговоров он порой все еще слегка запинается или его голос дрожит. Но когда он говорит о том, что я для него, в его голосе нет и тени сомнения.
Никаких колебаний.
— Я не ангел. Я не такая невинная.
— Я никогда не говорил, что ты такая. — Алекс приподнимает мой подбородок, проводя большим пальцем по линии моей нижней губы. — Ты ангел смерти, Мила Бьянки. Потому что, когда я увидел тебя, я был уверен, что перешел на ту сторону.
— Это должно быть комплиментом?
— Зависит от того, как ты на это смотришь после того, что со мной случилось.
Я с трудом сглатываю, смотрю в глаза Алекса и решаюсь обхватить его запястье. Я игнорирую то, что он вздрогнул, когда мои пальцы коснулись его шрамов, и наконец решаюсь задать ему вопрос, на который я ждала ответа с первого дня нашей встречи.
— Что с тобой случилось, Алекс? Что они с тобой сделали на том суде?
26
ЧТО ТВОЕ ПРИКОСНОВЕНИЕ ДЕЛАЕТ СО МНОЙ
МИЛА
Алекс ухмыляется, обходя меня вокруг.
— Я ждал, когда ты спросишь меня об этом.
Учитывая мой вопрос, его выражение лица удивительно игривое.
— Это значит, что ты мне расскажешь?
— Ты хочешь знать, что произошло? — Он переходит к кровати и садится на край, приглашая меня к себе. — Это зависит от того, кого ты спросишь.
— Я спрашиваю тебя.
Когда я подхожу к нему, он хватает меня за руку и тянет к себе на колени. Он позволяет мне обнять его за плечи, не отстраняясь. Здесь, когда мы одни, я могу прикоснуться к нему. Но как только я делаю шаг дальше, он останавливает меня.
Я прижимаюсь лбом к его лбу и беру все, что могу.
Впитываю то, что он дает, даже если он решит засунуть мне пальцы в горло и заставить меня выплюнуть их позже.
— Пожалуйста, скажи мне, — я практически умоляю.
Он открывает глаза и смотрит на меня.
— Ты знаешь, как проходят испытания?
— Немного. — Я провожу ногтями по его шее. — Новички проходят семь испытаний, чтобы стать наследниками Дома, но после четырех они уже становятся членами. Члены отмечают каждое пройденное испытание на своем теле. Вырезают знаки или буквы. У Марко под ключицей пять крестов.
Алекс прищуривает глаза.
— Прости. — Наверное, не стоило упоминать Марко. — Ты же знаешь, что я никогда не спала с ним, да?
— Я знаю. — Его подтверждение не расслабляет его плечи.
И я думаю, что тот факт, что я проводила время с Марко без рубашки, в любом случае не успокоил бы Алекса.
— Еще что-нибудь? — спрашивает Алекс, уклоняясь от темы Марко.
— Испытания основаны на семи смертных грехах. Поскольку правила Дома гласят: из греха мы рождаемся и через грех мы раскрываемся.
По словам Вайолет и Тил, Коул и Деклан — наследники, но, скорее всего, здесь живет еще больше таких.
— Верно, — кивает Алекс.
— На каком испытании ты был, когда это произошло? — Я провожу пальцами по шрамам на его руке, следуя по линии до воротника и останавливая ладонь на его сердце.
— Третьем.
— Какой грех?
— Гордость. — Он кладет свою руку на мою. — Но это было больше из-за верности. Они боялись, что дружба между мной, Коулом, Декланом и Лиамом станет помехой для Дома.
— Почему они так думали?
— Потому что, став членом, ты не служишь никому, кроме Сигмы Син, и не нарушаешь клятву, данную Сигме Син. Независимо от личных чувств или дружбы. Известно, что это вызывает проблемы.
— Как недавний переворот Деклана в Совете, в результате которого вы трое оказались у власти? — Я поднимаю бровь.
— Именно. — Алекс ухмыляется, ничуть не извиняясь за то, что из-за их поступка в последние месяцы были испорчены репутации нескольких человек.