— Ты чертовски красива. Ты все для меня.
Я краснею от комплимента. Это не уловка, чтобы заманить меня в свои сети, а признание. Он видит меня.
Я приподнимаюсь, чтобы схватить его за плечо и притянуть его губы к своим.
— Ты тоже.
Его поцелуй обжигает. Его губы жгут мою душу. Это гораздо больше, чем просто губы, все его тело колеблется надо мной. Оно ласкает мою кожу, как волны. Я хватаюсь за его подбородок, едва удерживаясь, но наши обнаженные груди прижаты друг к другу, и это возвращает его внимание к реальности.
Он хватает меня за запястья и прижимает их к голове.
Я хмурюсь.
— Почему ты не позволяешь мне прикоснуться к тебе, когда мы так близки?
Он позволял мне исследовать его во время всего нашего разговора, но как только мы стали ближе, он нашел способ отстранить меня.
— Потому что ты не знаешь, что твое прикосновение делает со мной, мой ангел. — Его язык скользит по моей нижней губе, чтобы отвлечь меня.
— Что с тобой делают мои прикосновения? — Я закрываю глаза, когда он целует мою шею.
— Они заставляют меня чувствовать то, что мне не позволено.
— Желанным?
— Живым. — Он поднимается и встречает мой взгляд.
— А чувствовать себя живым — это плохо?
— В большинстве случаев это тяжелее, чем смерть.
Алекс хочет умереть? Или он просто думает, что так будет легче?
— Не волнуйся, — шепчет он, целуя меня в щеку. — Я выживу ради тебя.
Странно сказано. Я не знаю, считать это хорошим или плохим. Все, что я знаю, — когда дело доходит до него, все по одной или другой причине возвращается ко мне. И я хотела бы знать, почему, но меня слишком отвлекают его бедра, между моими ногами. Его рука, сжимающая мои запястья над головой. Его другая рука, расстегивающая джинсы, чтобы освободить свой твердый член и прижать его ко мне.
— Отпусти мои руки и позволь мне заставить тебя почувствовать себя живым, Алекс. — Я целую его в губы. — Доверься мне. Пожалуйста.
Есть все шансы, что он оттолкнет меня. Он может даже поднять меня и выкинуть из своей комнаты, как в ту ночь в Монтгомери. Но я не хочу иметь только часть его, когда он требует всего.
Алекс отпускает мои запястья, и когда я кладу руки ему на грудь, он вздрагивает, как будто я обожгла его. Но он не останавливает меня. Он не отрывает от меня взгляда, когда входит в меня глубоко. Его бедра соприкасаются с моими, джинсы все еще на бедрах, и он заполняет меня до самого конца.
Но мне нужно больше.
Воздух из его легких.
Его страхи.
Его пределы.
Я обхватываю его и прижимаюсь к нему, заставляя поцеловать меня так, чтобы я почувствовала себя целой. Он присасывается к моей нижней губе, и я таю. Я зависима. Мир превращается в пыль, а мы — в бездну ночного неба.
В его руках я жива, а не просто существую. И это просто ужасающе.
Мне нужно все от этого мужчины.
Еще один поцелуй. Нежная ласка. Щипок на груди. На попе.
Алекс трахает меня глубоко и уверенно, и я как-то одновременно теряюсь и обретаю. Он — все, что я чувствую и понимаю.
Как будто он чувствует мое отчаяние, он поднимает меня на руки и переворачивает так, что он лежит на спине, а я сижу на нем верхом. Я цепляюсь за него. Впиваюсь зубами в его нижнюю губу, а он впивается пальцами в мои бедра. Рык, вырывающийся из его груди, дикий, подбадривающий каждое мое движение. Я скачу на его члене, вертясь, требуя, чтобы он чувствовал себя так же бесконтрольно, как его прикосновения заставляют чувствовать меня.
Я тяну его к краю укусами. Провожу руками и царапаю его плоть. Целую челюсть, шею. Шепчу, когда его зубы впиваются так глубоко в мое плечо, что почти прорывают кожу.
Мы висим на тонкой нити, один рывок — и мы в свободном падении. И когда он проводит языком по центру моей шеи, это конец.
Я разбиваюсь на куски.
Я выгибаю спину, а ногтями впиваюсь в его грудь. Он смотрит, как я скачу на нем, сжимая зубы так сильно, что на шее выступают вены. Каждый раз, когда я поднимаюсь, он грубо толкает меня обратно на свой член.
И когда я откидываю голову назад, а мои внутренности разрываются, Алекс просит еще. Он поднимается, чтобы обнять меня. Он прижимает меня к себе, и мы становимся единым целым.
Мы бесконечны.
Мы — расколовшаяся Земля. Возвышающиеся горы. Извергающаяся лава.
Разрываемся, пока не становимся одним целым.
27
В ТЕБЕ ЕСТЬ ПОТЕНЦИАЛ
МИЛА
Мое тело болит, когда я открываю глаза. На мгновение я забываю, что нахожусь не в своей спальне. Я щурюсь, глядя на окружающую меня кромешную тьму. Моим глазам нужно время, чтобы привыкнуть, но даже когда они привыкают, шторы Алекса не пропускают свет, и я не могу понять, который час.