Алекс качает головой, словно мое согласие ухудшает ситуацию.
— Тебе лучше уйти, Мила. Или хотя бы попробовать.
— Как будто ты мне позволишь? — Я прищуриваю глаза.
Ухмылка, которая появляется на губах Алекса, просто смертельна. Он наклоняется ближе, проводит пальцем по моей обнаженной ноге. И даже несмотря на то, что в комнате душно и пот стекает по моей шее, я дрожу, как от холода.
— Я не отпустил бы. — Он заправляет мне волосы за ухо. — И тебе следует радоваться, мой ангел. Потому что я, может, и плохой человек, но я твой.
Твой.
Почему это звучит так хорошо?
— Хорошо. — Я кусаю уголок губы, пытаясь скрыть улыбку.
Алекс ухмыляется в ответ.
— Присоединяйся ко мне в воскресенье на ужине в доме моих родителей.
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.
— Я почти уверена, что твой отец ясно дал понять, что я не приглашена. Он не хочет, чтобы я приходила.
— Я хочу, чтобы ты пришла. — Так просто, и в то же время... не просто.
Глубоко вздохнув, я не нахожу оправданий, чтобы отказаться. Его темные глаза редко показывают намек на надежду. Я не хочу быть той, кто ее уничтожит.
— Ладно. Я пойду.
— Хорошо. — Алекс напевает, наклоняется вперед и поднимает меня со стула.
— Алекс!
Он сажает меня на стол перед собой и задирает мою юбку.
— Тебе придется вести себя потише, если не хочешь привлечь внимание библиотекаря.
— Что ты делаешь? — шепчу я, пытаясь сомкнуть колени, когда он начинает раздвигать их, но это бесполезно.
— Благодарю тебя за то, что ты такая покладистая и понимающая. — Алекс сдвигает в сторону мое нижнее белье и целует внутреннюю часть бедра. — Ты не хочешь, чтобы я тебя поблагодарил, Мила?
— Это библиотека.
— Именно. — Он касается зубами чувствительной кожи между моих ног, его горячее дыхание заставляет кровь бурлить в моих венах. — Так что будь хорошей девочкой и не шути.
Это последнее предупреждение, которое я получаю, прежде чем он прижимается языком к моей киске и начинает лизать ее. Мне приходится закрывать рот обеими руками, чтобы не закричать, когда он ласкает мое лоно, не останавливаясь, пока я не теряю контроль над собой.
29
СЛЕДУЮЩЕЕ, ЧТО РАЗОРВЕТСЯ
АЛЕКС
— Пейшенс, сестренка, серьезно? — Я опускаюсь на стул у стола Пэйшенс, лицом к ней, сидящей на кровати.
— Ты это заслужил. — Она отказывается поднять глаза от книги, хотя, судя по тому, как быстро она переворачивает страницы, она явно уже не читает. — Полагаю, ты закончил встречу с нашим отцом?
В ее голосе слышны яд и злоба.
— Да.
Она фыркает и еще сильнее переворачивает страницу.
— Так это прощание, прежде чем тебя увезут в тюрьму?
— Зачем им это?
Ее пальцы замеряют, золотистые глаза встречаются с моими.
— Ты заключил с ним сделку?
— Ты бы предпочла, чтобы он послал за мной дом Сигмы?
— Алекс, ты знаешь, какой он. Что он сделает. Что он заставит тебя пообещать, чтобы ты молчал. Чтобы ты… — ее глаза устремляются к двери, как будто она боится, что кто-то услышит ее, — ты убил человека.
Невинность Пейшенс по-прежнему иногда застает меня врасплох. Она не наивна и не глупа. Она так же хорошо, как и я, знает, что наш отец делал гораздо худше. Если бы она присмотрелась повнимательнее, то поняла бы, что я не сильно от него отличаюсь. Но она предпочитает это игнорировать. Только теперь она не может.
Я должен быть благодарен, что до этого момента она верила, что меня можно спасти.
По крайней мере, кто-то верил.
— Я думал, ты будешь рада.
Пейшенс закрывает книгу, сползает на край кровати и поворачивается ко мне. Ее юбка поднимается выше колен, обнажая шрамы, и она быстро поправляет ее.
— Конечно, мне легче, но я не идиотка, Алекс. Я знаю, что все, что папа предлагает тебе в обмен на то, чтобы ты не раскрывал тайну дома Сигмы, имеет свои условия. Министр был одним из них.
— Я понимаю условия.
— Это слишком, Алекс. Йен даже…
— Я точно знаю, как далеко он зашел с тобой, Пейшенс. Что позволила сделать наша мать. Тебе не нужно их оправдывать.
Наступает пауза, и в комнате настолько тихо, что слышно, как она сглатывает. Она сдерживает эмоции. Разрывается между желанием быть хорошей дочерью и понимающей сестрой.