Выбрать главу

— Я не убивал.

— Хватит лгать! — Она кричит так громко, что в любом другом месте люди могли бы забеспокоиться, что происходит.

Но не здесь, где на все стороны на километр вокруг простирается территория Ланкастеров. Мертвая, темная ночь. Кровь и секреты.

— Ты все не так поняла. — Я осмеливаюсь сделать шаг вперед, когда она дрожит так сильно, что я боюсь, ее тело развалится на куски. — Я не убивал Реми.

— Не произноси ее имя.

— Хорошо. — Я киваю, осторожно наступая на ноги. — Я был там в ту ночь, когда был пожар, Мила. Ты права. Но это не я причинил ей боль. Это я вытащил тебя из огня.

От любого другого я бы ожидал облегчения. В конце концов, я не убивал ее лучшую подругу. Но, зная Милу, я не удивлен, что после моего признания по ее щекам течет еще больше слез.

Вся ее суть — это одно большое сердце. Это мягкий, нежный орган, который бьется в ее груди.

И я тот, кто схватил ее, когда она пыталась вбежать в палатку, чтобы спасти жизнь своей лучшей подруги. Я остановил ее.

— Нет. — Неверие окрашивает ее щеки.

— Да.

— Ты вытащил меня. — Осознание этого заставляет ее голос дрогнуть. — Ты остановил меня. Реми все еще мертва из-за тебя.

— А ты жива.

— Мне все равно.

— А мне не все равно. — Это почти шепот, и его недостаточно.

И этого всегда будет недостаточно.

Это одна из многих причин, по которым я перестал говорить. У моих слов нет силы. В отличие от действий. Я хотел показать Миле, что она для меня значит, без слов. Теперь она никогда этого не увидит. Она никогда не поверит. Потому что все, что она услышит, — это эхо лжи. Наслоенной и скрывающей правду.

— То, что ты говоришь, не делает ситуацию лучше. — Слеза скатывается по ее щеке, по губе, в рот. — Что ты хочешь, чтобы я сделала с этим?

— Я не знаю.

Ее руки безвольно опускаются вдоль тела. Поражение гасит всякую надежду в ее глазах. Дым от того, что когда-то горело, вырывается из нее, окутывая ее взгляд чем-то настолько болезненным, что она становится центром черной дыры.

Черная дыра, в которую я шагнул.

— Ты мне лгал. — Ее слова дрожат, даже шепотом. — Может, ты и не тот, кто причинил ей боль, но ты не дал мне спасти ее. Ты все знал, но промолчал.

Я хочу поспорить, но не могу говорить.

Я хочу прикоснуться к ней, но не могу пошевелиться.

Я парализован.

Монстр.

Он держит меня на месте, когда Мила поворачивается и уходит.

33

СДЕЛКА

МИЛА

Теплый ветерок щекочет мои ноги. Он развевает ткань моего летнего платья вокруг бедер, а я обхватываю живот руками и пытаюсь сдержать поднимающуюся в горле тошноту. Темный лес расплывается сквозь слезы, и я ненавижу каждую из них.

Я не слабая.

Я не хрупкая.

Никому не позволено подходить достаточно близко, чтобы причинить мне боль.

Но именно это сделал Алекс. Он пробрался ко мне с помощью обмана и манипуляций. Он ударил меня молотком по груди и использовал мое сердце как свою личную мастерскую. Он разрушил все.

Вытирая слезу, я все еще чувствую жар пламени. Я чувствую запах горящей плоти.

Секреты.

Еще больше секретов.

Он знал, кто я, еще до того, как впервые увидел меня в Монтгомери. Он знал, что я ищу, когда поймал меня в доме Сигмы и в библиотеке. Но он ничего не сказал.

Я сдерживаю слезы и клянусь, что вижу призрак Реми, блуждающий рядом со мной. Я слышу ее крики, когда тот мужчина схватил ее за горло и прижал к балке в центре палатки. Его капюшон закрывал лицо, но его рука была хорошо видна, когда он просунул ее между ее ног и схватил ее.

Я была в ярости и бешенстве.

Я схватила нож и бросила его. Но в отличие от всех предыдущих раз, в ту ночь я промахнулась. Я задела его по плечу. Недостаточно сильно, чтобы нанести серьезный ущерб, но достаточно, чтобы привлечь его внимание.

Тогда он отбросил Реми в сторону. Ее голова ударилась о твердый стол, и она потеряла сознание, а свеча упала на землю. Пламя начало ползти по палатке.

Огонь разгорался слишком быстро.

Слишком жарко.

А Реми лежала в центре, без сознания. Я уже собиралась войти, когда кто-то меня остановил. Сколько я ни умоляла, ни била, ни боролась, мне не позволяли броситься в огонь, чтобы спасти ее.

Алекс не позволил мне спасти ее.

— Мила! — крикнула Реми сквозь дым, когда наконец пришла в себя.